Книга Костер и Саламандра. Книга 1, страница 187 – Максим Далин

Я успела почувствовать, как меня подхватили Вильма и Валор, – и провалилась в тёплый и тёмный сон, как в вату.

* * *

Я проснулась в нашей с Вильмой спальне – но, хоть убей, не могла понять, как туда попала. Обряд был тяжёлый – ну и вот, заснула так, что не услышала, как меня сюда принесли и раздели.

Из окон сквозь опущенные шёлковые шторы, полупрозрачные, как любила Вильма, сияло сплошное солнце: я проспала до полудня. Виллемины уже не было: она работала с утра, а я валялась, как ленивая кошка. Истомно было, голова слегка кружилась, моя бедная клешня ещё болела, и не хотелось вставать с постели – но в мире что-то без меня происходило, а это мне казалось полнейшим безобразием.

Я заставила себя встать и позвать Друзеллу. И у Тяпки был такой вид, будто она не просто спрыгнула с кровати вместе со мной, а проснулась, как живая собака. Веселилась, трясла языком и стучала хвостом по всему, что ей под хвост подворачивалось.

— Государыня пожалела вас будить, – сказала Друзелла. – Уехала на верфь, смотреть подводный корабль, а потом собиралась на какой-то завод.

— Одна, – мрачно сказала я. Мне стало как-то не по себе. – А если что-нибудь…

— С ней мессир Ольгер, – сказала Друзелла.

— Ольгер, ага, – мне стало ещё тревожнее. – Он гениальный алхимик, все знают, но некромант никакущий. Райнор и Клай уехали… – и захотелось шмыгнуть носом. – А Валор где?

— В мастерскую мэтра Фогеля ушёл, – сказала Друзелла. – Помогать мёртвым морякам.

— Вот не померли бы они ещё раз, если бы Валор поехал с королевой! – буркнула я.

— Но это государыня его отослала, – удивилась Друзелла. – Она сказала, что туда непременно придут, быть может даже с семьями, – и им надо будет ещё раз всё объяснить. И ещё у мэтра Фогеля заготовлены парики, усы и глаза разных цветов – чтобы морякам было проще привыкнуть к своему новому телу…

У меня просто сердце защемило.

От страха я оделась очень быстро. Вместо того чтобы по-человечески позавтракать, набила рот ветчиной, прихватила слоёный рыбный пирожок – и побежала искать Вильму. Мучилась ужасной тревогой, предчувствием почти.

И сама не понимала почему.

После вчерашнего, когда половина столицы пришла на набережную с фонариками, мне казалось, что в городе уже безопасно. Нас приняли, любят, нас любят обычные горожане – и вообще, мы же превратили в молебен чернокнижный обряд! Агриэл бы наверняка благословил. Мы всех защищаем от ада, мы молодцы. Вильма невероятно хорошая – ну должны же её все любить, правда? Деточки вместе с жандармами следят, чтобы никаких следов ада не было нигде в окрестностях, наш Ален с его всевидящим незрячим оком…

А почему страшно?

У некромантов не бывает предчувствий, говорила я себе. Успокаивала.

Но тревога у меня моментами перехлёстывала в ледяной ужас – и было никак себя не успокоить.

Она мотор взяла. И я – мотор. Мы даже хихикнули с водителем, что ведь неправильно его называть кучером – хотя работа практически та же самая. Я отправилась на верфь.

День стоял солнечный, особенно голубой, просвеченный, как всегда бывает, когда зима уже пришла к повороту, похоже на весну, хоть весна ещё и далеко, – и свежий ветер с моря унёс заводской дым. Снег подтаял сверху и блестел – и ярко блестели деревья, будто покрытые лаком. Столица казалась спокойной, красивой и доброй, будто ад и война – это неправда или то, что не имеет к нам никакого отношения. Этот весенний блеск должен был меня отвлечь – но не отвлекал.