Книга Костер и Саламандра. Книга 1, страница 182 – Максим Далин

— Очень крепки, – улыбнулась Виллемина. – Даже мой великий и прославленный предок. Если уж на то пошло, дорогой мессир Руан, то я могу сказать «наше знамя» о нашем с Междугорьем общем знамени. Под Путеводной Звездой. Это мой ответ. Ничего не будет, дорогой адмирал. Золотого века не будет, Великого Севера не будет, всеобщего братства не будет. А если будет поход на Чёрный Юг, то он вполне ожидаемо закончится.

Руан огорчился. Он очень искренне и сильно огорчился – и посмотрел на мою королеву больными глазами:

— Вот чего бы я совсем не хотел. И так… шаткое положение. Тревожное. Мы ведь не враги, не дай Бог, прекрасная государыня, но если…

— Если мы не с вами, то против вас, да? – спросила Виллемина совершенно детским голосом.

У Руана скулу дёрнула судорога.

— Вы же понимаете, – сказал он с настоящей болью в голосе, – мне придётся.

— Отправлять боевые корабли в рейд в наших территориальных водах? – снова спросила Виллемина голосом потрясённого ребёнка.

— Если мне придётся… расстреливать побережье… я подам в отставку, – сказал Руан. – Но ведь это ничего не отменит и не остановит.

— Вам не дадут отставки во время военных действий с бывшим союзником, – сказала Виллемина печально.

У Руана лицо потемнело.

— Нельзя, нельзя так, дорогая государыня! – сказал он почти жалобно. – Вы же понимаете: вы не сможете воевать одна со всем Великим Севером, да ещё и под знамёнами истинной веры. Вы просто не сможете. И… вы же понимаете, что эти… сухопутные с запада… они ведь не будут щадить побережье, они просто придут и возьмут.

Виллемина вздохнула.

— Отец прикроет мне спину, – сказала она тихо. – А дальше – что Бог даст.

Уходил Руан совершенно убитым. Без единого выстрела.

— Ну вот, дорогая, – сказала мне Вильма грустно, – и нет у нас друзей на Островах… Давай вместе порадуемся, что готов подводный корабль: может статься, что он вскоре пригодится.

— Если всё хорошо сойдёт, – сказала я. – И если мёртвые морячки сумеют им управлять.

— Должно сойти хорошо, – сказала Вильма. – Должны суметь. Потому что в ином случае будет тяжелее, намного, намного тяжелее… когда броненосцы Руана придут обстреливать побережье. Мы с Лиэром, Годриком и Рашем пытаемся превратить в современные крепости наши старые форты… но что-то будет, дорогая…

А я никогда раньше не думала, что война может идти на наш берег как волна – неостановимо. Мне всегда казалось, что можно как-то договориться…

Но как ты договоришься с адом?

Потом уже, потом, когда мир повернул к весне, мы узнали, что не дали Руану отставку. Он застрелился – а газеты островитян писали, что, очевидно, от переутомления пытался почистить заряженный пистолет. «Гибель из-за неосторожного обращения с оружием» – ну вот сволочи, да?

Всё-таки хороший был мужик, хоть и пират. То есть пират, но не подлец.

Наверное, он ещё что-то узнал.

А Виллемина отправила телеграмму с соболезнованиями его жене. И сказала мне:

— Совершенно бесполезный жест. Но знаешь, дорогая, мне не отделаться от мысли, что жить бы он остался нашим врагом, а умер нашим другом.

И я была совершенно согласна.

* * *

А вот что наш обряд в полнолуние превратится в такое потрясное представление – я даже представить себе не могла. Если бы я задумалась – велела бы продавать на него билеты: заработали бы изрядно, ни секунды не сомневаюсь.