Книга Костер и Саламандра. Книга 1, страница 137 – Максим Далин

Ну всё, подумала я, складывая газету. Кажется, Девятиозерью – конец.

Всю дорогу до Дворца мне казалось, что в карете нестерпимо холодно, и я куталась в шубку. Во Дворце стало чуть легче – и я поднялась в личные покои Вильмы бегом. В любимой гостиной её не нашла.

— Государыня в малой библиотеке, – сказала Друзелла. – С мессирами Гунтаром и Ольгером. Вас ожидают, леди Карла.

И в библиотеку я прибежала. Только вошла – сразу поняла, почему они там.

Ольгер отодвинул шторку, за которой была грифельная доска, и сейчас чертил на этой доске какую-то странную штуковину. Совершенно непонятный символ: не одна из наших звёзд для связи с разными уровнями инобытия, не защитные розы, а чёрточки, нолики и буквы.

— Ох, Карла! – обрадовалась Виллемина. – Как славно, что ты уже освободилась! Послушай.

Гунтар улыбнулся мне, а Ольгер только рассеянно кивнул – и продолжал, показывая грифелем на значки:

— Ну так вот. Мы видим, что основа эликсира – это третье состояние Красного Солнца. Вот это – Зеркало Луны, Ключ, Врата и раствор Синего Неба в Тигрином Вине. При нагреве Красное Солнце переходит в четвёртое состояние – и мы получаем Двойной Ключ в виде соли. Ею уже можно пользоваться. И действие уже зависит от дозы: четвёртая часть в водном растворе – это просто подавление воли, третья часть – это ещё и повышенная внушаемость. Нагревая соль Двойного Ключа с водой и каплей Чистого Света, получаем тот самый эликсир, который на жаргоне называют «голосом бога».

— Простите, мессир Ольгер, – сказала Вильма, – я же не получила такого блестящего образования, как вы. Вы не могли бы объяснить женщине, как он действует? Простенько?

Ольгер будто проснулся.

— А, да! – спохватился он. – Простецу дают этот раствор, прикидывая концентрацию по его весу: в среднем взрослому мужчине хватает десяти капель. Можно подлить в любой холодный напиток… вкус сладковатый, довольно неприятный, но сладкое вино неплохо его маскирует. Человек, если его ничто не встревожит, засыпает в течение четверти часа… в крайнем случае – получаса, и сон глубок, как обморок. В этом состоянии ему можно диктовать приказ. Его спящий мозг воспримет приказ как божественное откровение… ну или приказ ада – всё зависит от человека, государыня. От его убеждений, страхов, веры… В общем, он проснётся, осознавая, что необходимо сделать нечто.

— Охо… – протянул Гунтар. – Вы полагаете, что этот студент, который стрелял…

— Я, мессир, не знаю, – сказал Ольгер. – Там непростая обстановка, но… может, Лойоль соблазнил его сестру, чужая душа – потёмки. Но я знаю точно: Двойной Ключ – это для смертников. Ведь этот студент – он же на смерть пошёл, как бы там ни развернулось. Его могли застрелить жандармы – ну не застрелили, так в любом случае повесят.

— У человека могут быть очень твёрдые убеждения, – сказала Вильма.

— Конечно, государыня, – сказал Ольгер. – Запросто. В принципе, у многих из нас есть такие больные места… надави туда – заставишь добровольно умереть. Но вообще люди пытаются действовать как-то осторожнее, что ли… Если бы я хотел, предположим, застрелить Лойоля, то подкараулил бы его там, где народу поменьше… а вообще – отравил бы его, я думаю. К чему поднимать шум, верно?

— Звучит очень логично, – сказал Гунтар.

— А тут – такое чувство, будто ему надо было застрелить дипломата в толпе и попасться, – сказал Ольгер. – И как грязно убил… пять револьверных пуль… кто рядом стоял – того забрызгало… простите, государыня, дурю что-то.