Онлайн книга «Моя Святая Земля»
|
А Лео, значит, думает, что ты защитишь его и его младших от меня. Недаром же Сумеречный Кодекс запрещает обращать детей — вампиры фактически не меняются. Как правило, неумерший ребёнок не может повзрослеть. Лео — вечный подросток, которого пожалела Княгиня; кто бы мог подумать, что когда-нибудь взрослых не останется, и он сам станет Сумеречным Князем! Ах, ты, Те Самые вас возьми! Сумерки Святой Земли… детки. Дружба мальчишек. Как трогательно… Марбелл поднёс ладонь с еле заметным следом чужого Дара к лицу, вдохнул его, как запах — и тут же раздражённо сплюнул на пол. Перед его мысленным взором на миг отчётливо появилась мрачная тень старой стервы в благоухании ладана и мяты. Это было омерзительно, но это объяснило всё или почти всё. Вампирский выкормыш. Вот почему Марбелл всё время ощущает упрямое противодействие, чью-то тихую неприязнь, может — ненависть. Вот почему даже уцелевшие вампиры, дохлые щенята, смеют смотреть ему в глаза. Старая ведьма воспитала проклятую деточку. Живой молочный братец Лео. Превосходно. И не ново. Ах, сто лет назад, в Междугорье, на троне… Срань Господня, этого ещё не хватало… Сильный некромант, вампирский воспитанник. Любимый Сумерками, ненавидящими Марбелла за упокоенную тёмную мамашу. Гадёныш. Ну, ничего. Марбелл, не торопясь, вытер зеркало чёрным платком, смоченным в смеси отвара омелы и мочи козла. Пальцами, смоченными в том же отваре, медленно начертил третий глаз некроманта — и несколько секунд чётко видел хмурое полудетское лицо, располосованное шрамами, обращённое к луне. Приёмыш Зельды только моргнул, когда Марбелл поймал его взгляд. Сопляк. Уж не метит ли в новые фавориты демона? Собирает силы, устраивает какие-то детские интриги с Сумерками… что-то сдвинул в равновесии сил… Марбелл обеими руками раздвинул око Дара. Деревушка. Лес. Монастырь Блаженного Луцилия. Вот ты где, сынок. Ну-ну. Можно было бы отправить туда солдат, а с ними — монаха, знающего, как взять за глотку проклятую душонку. Даже кое-какой артефакт ему с собой дать — чтобы справился с мальчишкой наверняка. Можно. Но — ни к чему. Потому что нехорошо выйдет, если тебя убьют чужие, малыш. Твой Дар пропадёт впустую. Слишком расточительно. Надо подождать. Марбелл всегда умел ждать, ждать и рассчитывать. Он когда-то пересчитал старую хитрую Княгиню Сумерек — дождётся удобного момента и для юного некроманта. И получит его живым, вместе с Даром и вампирской Силой. Вот тут, подумал Марбелл, мы и поиграем, детка. Неумерших мне всегда немного жаль, но ты — живой, да ещё пытаешься на что-то претендовать. Перед смертью ты поймёшь, как опасно бунтовать против сильных мира сего — жаль, что тебе уже не понадобится этот опыт. Я выпью твой Дар по капле. Растворю в себе твою самоуверенную душонку. Ты будешь умирать так долго, как мне понадобится, чтобы подобрать все твои возможности до последней крошки — и твои вампиры тебе не помогут, вот увидишь. А заодно я выясню, что ты такое натворил, отчего на душе беспокойно и тревожно — и даже воздух Святой Земли пахнет как-то иначе. В конце концов, ты расскажешь. А потом я вырежу твоё сердце. А всё потому, что ты пожалел Лео, деточка. Жалость — смертельна, мой маленький дурачок. Марбелл потянулся, как человек, сделавший трудную работу и удовлетворённый её результатами, и отправился в свои покои. |