Книга Моя Святая Земля, страница 48 – Максим Далин

— Здравствуйте, дядя, — сказал мальчик. — Простите, я не могу понять, вы ещё живы или уже умерли?

От слов Бриану стало больнее, чем от взгляда. Потому что мальчик, король, не был ни призраком, ни демоном, ни вестником-мстителем. И в тоне его не было ненависти. Более того — Бриану послышалось невозможное сочувствие.

— Я жив, — сказал Бриан глухо. — Пока. К сожалению.

— Вы очень больны, да? — спросил король. — Я вижу, как вам тяжело стоять.

— Никак не подохну, — сказал Бриан в тоске. Он казался сам себе шелудивым псом, ползущим на брюхе. — Ад… обманул меня. Я думал, всё начнётся после смерти. А оно уже началось… оно бы-ыстро началось… Ты ведь… добить меня пришёл, да? — спросил он в отчаянии. — Отомстить? За мать с отцом, да?

Король вздохнул. На его лице так и не появилось ни злости, ни отвращения — одна глубокая печаль.

— Месть их не вернёт, — сказал он с горечью. — И… вы ведь уже не тот человек, что убил отца и маму. Вы — больной старик. Дядя, сколько же вам лет? Вы ведь моложе отца, да?

— Тридцать восемь, — с трудом выговорил Бриан. — Я ещё не стар. Это… плата. Мне было предсказано, что с меня… возьмут… плату… а я был так глуп, что думал о деньгах. А ад берёт только жизнью, государь. Я, дурак и сопляк, понятия не имел, что творю.

— Не плачьте, пожалуйста, — сказал король. — Вам надо присесть… жаль, что тут нет стульев.

Бриан тяжело опустился на колени, взглянул снизу вверх:

— Государь, мой племянник, — сказал он, не сомневаясь ни единого мгновения, — милости не прошу, не смею, но позвольте вам присягнуть. Вы ведь правда вернулись? С неба, из рая — откуда там… вернулись во плоти? Это вещий сон?

— Я вернулся, — сказал король. — Правда. Адские псы растерзали только Гектора. Я уцелел.

— Вы четвертуете меня, когда вернёте себе трон, — прошептал Бриан. — Это будет правильно, я только порадуюсь. Может, казнь хоть как-то зачтётся… вместе с раскаянием. Только верните себе корону, я вас умоляю. Пожалуйста.

Он бы обнял ноги юного короля, но не посмел его коснуться. Перед Брианом стоял благой государь из легенд, он, очевидно, мог исцелять наложением рук… а исцеление Бриана только продлит и без того чудовищно длинную пытку.

И может повредить самому государю — искорке надежды.

— Я сделаю всё, что смогу, — сказал юный король. — И вы могли бы мне здорово помочь и хоть немного исправить зло, которое причинили. Я ведь ничего не знаю. Меня не учили быть королём. Я только хочу, чтобы убрался ад…

— А я-то как хочу, чтобы убрался ад! — вырвалось у Бриана с рыданием. — Будь я проклят, я бы всё отдал, чтоб он убрался, но у меня больше ничего нет! Ничего! Я — нищий, один, больной старик! Вы — истинный король, помогите же, помогите!

Он дёрнулся к государю, уже не владея собой, желая страстно дотронуться и хоть на краткий миг ощутить живое тепло, протянул дрожащую руку — но тут всё вокруг затряслось, раскололось и провалилось в кромешную тьму.

Бриан проснулся.

За окном опочивальни еле брезжил серый зимний рассвет.

Бриан чувствовал себя чудовищно уставшим, словно прошёл по подземному ходу до храма Святой Розы наяву, а не во сне. Он думал, что у него не хватит сил шевельнуть рукой, но, несмотря на усталость, смог дотянуться до столика у кровати.

Колокольчик для камергера. Стакан с питьём. Бальзам или отрава в этот раз? Бриан позвонил.