Книга Корона, огонь и медные крылья, страница 216 – Максим Далин

Но я и не собирался удаляться. Оружие наших солдат оказалось для бесов неожиданным, многих тварей пристрелили в первые же минуты – но остальные определённо собирались мстить. Без оружия нельзя было шагу сделать, не рискуя. Рядом с Антонием мне казалось безопаснее – он стрелял отлично и хладнокровно, как по черепкам на пари.

Я обернулся на еле слышный хруст как раз в нужный миг. Морда твари высунулась из листвы на расстоянии не более вытянутой руки от меня. Я инстинктивно протянул к ней Око – и Свет Божий ударил по её глазам. Тварь издала визг, подобный визгу ножа по стеклу, и, жмурясь, кинулась вперёд. Её, очевидно, вёл слух – ибо из-под сжатых век текла чёрная кровь. Я хотел окликнуть Антония, но принц, ранив другую тварь в крыло, теперь отбивался от неё саблей – гадина не могла взлететь, но могла нападать и убивать и, шипя, визжа и скалясь, целила в лицо Антония кривыми когтями. Отвлечь его – означало убить.

Я отпрянул, но слепой бес повернул голову в мою сторону и ощерил длинные и острые толстые иглы клыков. Он двигался со сверхъестественной быстротою – а у меня от резких движений темнело в глазах, и боль втыкалась в плечо раскалённым остриём.

Я уже понял, что не пробегаю долго, и отдался на милость Божию, когда тяжёлая кривая сабля горца опустилась на голову беса и рассекла её пополам с необыкновенною лёгкостью. Туша чудовища, с хрустом комкая крылья, свалилась к моим ногам – я едва успел отскочить, чтобы мерзкое крыло не задело балахона. Бородатый горец, осиянный Чистым Светом, улыбаясь, взглянул на меня.

— Я буду охранять тебя, солнце чужаков, – сказал он.

— Благодарю, – только и успел сказать я; Антоний, разделавшийся с монстром, крикнул:

— Уходим отсюда, Доминик! Слышишь, где стреляют?

Мы выбежали из сада через калитку, направляясь к площадке с колодцем: бесы вились над ней, подобно воронью. Рааш-Сайе, сложив крылья, упал на них откуда-то сверху, подобно как соколы с небес падают на жалкую куропатку – бес, попавшийся в его когти, был разорван пополам, но остальные с воплями кинулись в драку.

Я подумал, что дракон отважен, но его затея неудачна: он, очевидно, не привык рассчитывать на помощь с земли, а не с неба. Солдаты, следившие за дракой, то поднимали, то опускали пистолеты, боясь стрелять, чтобы не ранить Рааш-Сайе. В конце концов случилось то, что и должно было случиться: визжащий клубок полетел вниз и у земли распался на части. В потёмках я не видел, что сталось с драконом, но понял, что солдатам это развязало руки. Несколько выстрелов прозвучало как один. Уцелевшие бесы, видимо, сообразив, что силы неравны, пустились в бегство, точнее – в суматошный полёт, пытаясь набрать высоту.

Ещё двух догнали пули. Только три или четыре твари, уцелевшие из целой стаи, сумели покинуть деревню, поднявшись выше, чем может достать выстрел. Люди Антония истребили почти всех.

Мы с Антонием и бородатым горцем подошли к колодцу; туда же бежали поселяне с факелами и фонарями. Солдаты добивали раненых бесов; на окровавленном песке в факельном свете я увидел бедное переломанное тело Рааш-Сайе. В смерти, как все драконы, он принял свой обычный, почти человеческий облик; он не просто рухнул с высоты – твари разорвали его горло и грудь так, что между клочьев окровавленного тряпья и растерзанной плоти белели кости.