Книга Костер и Саламандра. Книга 3, страница 127 – Максим Далин

Дракон хмуро слушал – и я чувствовала, что он запоминает в точности. Сунул карту за пазуху.

— А не пропадёт она? – спросила я.

Ландеон отрицательно покачал головой.

— Ну-ну, – хмыкнул Индар. – Черпайте море решетом, ловите ветра в поле.

— Сколько сможем, столько вычерпаем, – огрызнулась я.

И принялась разглядывать полулошадей.

Отвратительные же они были! С души воротило. Поднятый труп – это, конечно, для балагана бесценно, выглядит очень внушительно и очень жутко, но кто-нибудь точно на барьер наблюёт. Потому что ни малейшей иллюзии живого в этих тушах не было. Вот интересно: в наших костяшках кавалеристы видели, да что – даже я в каком-то смысле видела… а в этих было и в телескоп не рассмотреть никакого подобия жизни.

Просто движущееся мясо, холодное и бессмысленное. Вблизи видны и трупные пятна, и раны на телах, куски ободранной плоти… Но падалью от них почти не воняло, видно, демоны как-то умели оттягивать распад своей оболочки.

Уже хорошо.

— Выбрали, леди? – спросил Ландеон.

Ага, выбрала. Меня мутило от одного их вида, но я указала на ближайшего гнедого, не очень крупного, поджарого… и тело несчастного, которое приделали к лошадиной туше, тоже было поджарым и мускулистым… молодого мужчины…

И на меня вдруг накатила ледяная ярость вместе с жалостью до острой боли. Это ведь хорошо, если не из живых людей! А Ричард рассказывал о своём приятеле в госпитале! Твари. Зря я их зову гнидами. Гниды противные, но сравнительно безопасные…

А пообщаешься с этими тварями – покажется, что гниды на их фоне ещё и симпатичные.

— Этого, – приказала я.

Индар, наблюдавший за нами, скорчил скептическую мину, но вот уж на его скепсис мне точно было плевать. Мы с драконом просто подошли и положили на тварь седло.

Демон, похоже, сильно удивился. Содрогнулся спиной – не как живая лошадь, а как-то странно, будто судорога по нему прошла.

— Ты, тихо! – рыкнула я. – Во имя Хаэлы!

И тварь утихомирилась, только подёргивалась, будто осы её жалили. Ландеон затянул подпругу, подёргал седло – вроде всё в порядке – и сказал с брезгливой усмешкой:

— А узду на шею привяжем?

— Да, – сказала я тут же. – Некуда же больше.

Тварь, похоже, поняла и начала нервно бить копытом – но движение снова было какое-то не лошадиное. Будто брыкается стол или диван. Неестественное.

— Ну и мерзость! – вырвалось у Ландеона.

Он даже сплюнул под ноги от сильных чувств.

— Зато они быстрые и сильные, – сказала я. – Ничего, так они лучше поймут, гады, кто ими командует.

— Удивительно, – поражённо протянул Индар. – Вы, Карла… будто вообще не понимаете, что такое безопасность и правила приличия…

И усмешечка у него была такая… то ли сочувственная, то ли брезгливая.

— Гнидам слова не давали, – фыркнула я. – Вот бы мне ещё на войне думать о приличиях!

— Это дух, что ли? – хохотнул дракон. – Ишь… поборник нравственности!

Мы накинули на шею твари петлю – и получилась вполне уздечка… не считая общей отвратности и безумия всей конструкции.

Тяпка наблюдала, глухо ворча. Тянуть её в седло у меня не хватило жестокости. Немного пробежит за нами, решила я и сказала дракону:

— Нормально всё. Стремя подержи.

Он помог мне сесть в седло. Честно говоря, я не ожидала, что прикасаться к твари будет настолько мерзко! Это было намного, намного мерзостнее, чем если бы я оседлала просто поднятую лошадь. В твари не чувствовалось никаких следов того, что Гунтар называл «остатками памяти», это было просто тупое холодное мясо, но гораздо ужаснее, что внутри, под слоем дохлятины, я ощущала пульсацию и дрожь, противоестественное подобие жизни.