Книга На крыльях крови, страница 267 – Брайер Болейн

Он осмотрел комнату, переводя взгляд с директора Кима на моего дядю.

— Лорд Драхарроу, я понимаю, с какой проблемой вы столкнулись в тот день в Замке, когда главы остальных четырех домов наблюдали за тем, как вы отреагируете на появление этой странной девушки. Но Медра Пендрагон, эта предполагаемая наездница драконов, – отец Реган буквально выплевывал слова, – первоочередная причина, по которой все пошло наперекосяк. Из-за нее моя дочь чуть не погибла. Она обманула нас всех с помощью уловок, присущих полукровкам. В ней нет ничего благородного. И как она сама признала в тот первый день, она бесполезна, потому что, несмотря на все наши желания, драконов нет и никогда больше не будет. Триада моей дочери была обречена на провал с того момента, как была сформирована, с того момента, как вы позволили грязнорожденной девушке занять место, которое ей не принадлежит. Если вы хотите обеспечить будущий успех вашего племянника и моей дочери, я настаиваю, чтобы вы избавились от Медры Пендрагон сейчас же. Изгнали из Санграты. – Он повернулся и посмотрел на Пендрагон. – По мнению семьи Пансера, казнь – это слишком хорошо для нее.

Из моего горла вырвался низкий рык.

— Следите за собой. Если кто и заслуживает того, чтобы от него избавились, так это ваша вероломная дочь.

Я оглядел комнату.

— Кто просил надеть Костяную корону на Пендрагон? – Я посмотрел на Реган. – Это была ты, не так ли? Я хочу, чтобы ты признала это. Ты намеренно пыталась навредить своему со-консорту. Ты делала это неоднократно, снова и снова. Каждый акт неверности, который ты совершала по отношению к Пендрагон, был актом неверности по отношению ко мне и моему дому.

Я мог лишь надеяться, что Виктор будет придерживаться того же мнения.

Я с трудом мог смотреть на Реган. Мы выросли вместе. Наши родители были друзьями. Теперь ее вид не вызывал у меня ничего, кроме отвращения. Неужели я действительно когда-то пускал эту змею в свою постель?

Воцарилось напряженное, неловкое молчание, пока Реган сверлила меня взглядом, отказываясь признаваться.

— Это не имеет значения, – наконец вмешался директор Ким. – Не имеет значения, кто потребовал использовать Костяную корону. Мы были вправе допустить это. И ваш консорт выжил. Это ключевое.

Я почувствовал, как Пендрагон задрожала рядом со мной. Да, она выжила. Но как насчет ее друга Навина? Я был уверен, что она наверняка думает о нем.

По крайней мере, теперь она знала, что Костяная корона не имеет ко мне отношения. Ее применение было жестоким и чудовищным даже для гребаных высокородных.

Лицо Реган исказилось от разочарования.

— Ты думаешь, ты лучше меня, не так ли, Блейк? Но ты самый большой обманщик из всех. Ты использовал на ней свою собственную кровь. Хочешь, чтобы я рассказала об этом?

Я ждал этого.

Воздух в комнате стал еще холоднее.

Я почувствовал на себе пристальный, как бритва, взгляд моего дяди, хотя и знал, что Маркус, должно быть, уже рассказал ему о том, что я сделал. Он по-прежнему хранил молчание. Интересно, на какой именно результат он надеялся? Очевидно, что у него, как обычно, какие-то свои цели.

Я взглянул на девушку с огненными волосами, стоявшую рядом со мной. Мне ужасно хотелось обнять Пендрагон и прижать ее к себе, поделиться своей силой, поддержать ее.