Книга На крыльях крови, страница 116 – Брайер Болейн

Я оглядела все четыре статуи, пытаясь представить себе время, когда эти существа еще летали по небу.

— Их аппетит был, должно быть, огромен.

Он кивнул.

— Вот почему только четыре великих дома могли позволить себе владеть ими.

— Владеть, – с горечью повторила я. – Почему вы пытаетесь владеть всем?

Блейк посмотрел на меня, но ничего не сказал.

Я отвернулась и посмотрела на красного каменного дракона. Вораго.

Глаза у этого существа были самыми агрессивными из всех четырех. Тот, кто высек его из камня, прекрасно передал неуемную страсть и ярость.

— Он не хочет быть здесь, – тихо проговорила я.

— Он хочет летать, – согласился Блейк. – Он злится, что не может этого сделать. Он заперт здесь еще на несколько столетий. Пока камень, из которого он высечен, наконец не превратится в прах.

Он встал рядом со мной, глядя на красного дракона, но не сделал ни единого движения, чтобы прикоснуться ко мне. И все же я чувствовала его присутствие, всего в нескольких сантиметрах от моего плеча. Я стояла очень, очень неподвижно.

— Зачем ты на самом деле здесь, Пендрагон? Очевидно, ты чего-то хочешь. Чего?

Я помедлила, а затем выпалила:

— Когда я вчера вечером уходила с вечеринки, я увидела на пляже девочку. Юную высокородную девочку.

Он стоял так близко, что я почувствовала, как он напрягся.

— Она явно только что покормилась, – продолжала я.

Он фыркнул.

— Теперь ты можешь определять, когда мы только что поели, да, Пендрагон?

— У нее на губах была кровь, – сказала я, защищаясь. – И это еще не все. Когда она ушла, я услышала плач.

Блейк взглянул на меня.

— Кто-то пострадал? – Честно говоря, я была удивлена, что он спросил.

— Животное. Ты знаешь, кто такие пушистики?

Он усмехнулся.

— Все знают, кто такие пушистики. Возможно, у меня в детстве даже было его чучело.

Я постаралась не выказать своего удивления.

— Ладно. В общем, там, в песке, лежал щенок. Он истекал кровью.

— Кормление обычно не убивает, если это то, о чем ты беспокоишься, Пендрагон. – Он пытался казаться скучающим, но я могла поклясться, что это было не так.

— Им не только кормились, – резко ответила я. – У него на боку была огромная рана, и кто-то оставил его истекать кровью. Умирать в одиночестве, в темноте. Маленького щенка. – Я посмотрела на профиль Блейка, на черты его бледного лица, светящиеся в предвечернем свете. – Я думаю, это была та девочка. Она всего лишь ребенок. Не больше девяти или десяти.

— Ты, наверное, ошиблась, но на самом деле это была какая-нибудь извращенка, которая каким-то образом пробралась из города, – отмахнулся он.

— Она не чужая. Она определенно из высокородных. Я узнала ее, – настаивала я. – Я видела ее в тот день, когда мы предстали перед твоим дядей. Она была там, сидела на помосте.

Он замер.

— Ты знаешь, о ком я говорю, не так ли? – Я посмотрела на него. – Кто она?

Принц медленно повернулся ко мне.

— А это имеет значение?

— Имеет ли это значение? Она причинила вред животному. Невинному существу. Малышу. – Я покачала головой. – Но нет, я думаю, это не имеет значения. Мне следовало знать, что тебе наплевать. Для тебя это всего лишь животное, да? В конце концов, даже высокородная жизнь для тебя, очевидно, бессмысленна.

Он наклонился ко мне.

— Тот высокородный тип, о котором ты говоришь, был бы рад вонзить свои клыки в твое хорошенькое маленькое горло. И как ты думаешь, остановился бы он, раз уж начал?