Книга Полудницы, страница 111 – Павел Волчик

Она печально улыбнулась:

— Нет. Человека в вашем возрасте сложно в чем-либо убедить. У меня, скорее, личный долг перед вами.

Илий сощурился, посмотрел на нее внимательно.

— Почему вы оставили полевую хирургию? – сменила София тему.

Доктор пожал плечами:

— Мне надоела война. И я хотел вернуться к своей семье.

— Только это заставило вас уйти?

Он ответил не сразу.

— Я потерпел крупную неудачу. В корпус, где жили медсестры, попала авиабомба. Из семнадцати выживших мы смогли спасти только трех. Сильная жара… – в горле у него пересохло, он замолчал, как будто не хотел оправдываться. – Теперь каждый раз, как наступает жара, я вспоминаю тот день. Вчера во время погони мне приходила в голову еще одна бредовая мысль. Будто полудницы – это те, кого мне не удалось спасти. Они преследуют меня…

Он отпил из бутылки немного воды и долго шел молча, глядя себе под ноги.

— Еще одна версия происхождения полудниц, – задумчиво проговорила София. – Но ее отметаем.

— Почему? Она ничуть не хуже других.

— Вы забываете про трех выживших женщин. Они бесконечно благодарны вам. Во всяком случае, та из них, что ушла в монахини.

Доктор удивленно посмотрел в ее лицо с веселыми морщинками в уголках глаз, пытаясь вспомнить одну из своих многочисленных пациенток. А София, чуть улыбаясь, отвела в сторону волосы, показывая заживший шрам на том месте, где прежде была ушная раковина.

— Теперь вы верите, что мы встретились не случайно?

Азим заметил, что по мере их приближения к деревне Живые Ключи Гульшан становилась все разговорчивей.

Здесь она прожила несколько лет, и, видимо, воспоминания у нее остались самые приятные.

Она узнавала навесной мост над рекой и узкие улочки, по которым они бегали с соседскими ребятами. Указывала на деревянные дома, от времени ушедшие в землю на полметра, и рассказывала, кто и как в них живет.

Чаще всего Гульшан упоминала неких Морозовых, к которым они и направлялись, чтобы узнать последние новости и понять, где им лучше искать пропавших детей.

Азим слушал вполуха – не потому, что было неинтересно, просто жара его донимала, и он ни о чем не мог больше думать, кроме как о своих ноющих ногах и тяжелом теле. После изматывающего дня погони он толком не восстановил силы, и теперь неровный ритм сердца гулким эхом отдавался в ушах.

Гульшан говорила, что Морозовы держат целое хозяйство: несколько коров, кур и поля кукурузы. Их дом находится на окраине деревни. Альбина – ветеринар, сама пасет, доит и лечит скотину. Григорий чинит всю сломанную технику. Вместе они снабжают молоком полдеревни.

«В общем, хорошие люди», – Азим незаметно зевнул в руку и перестал ее слушать.

Глядя, как дворовые мальчишки гоняют курицу, старик вспомнил о внуке: не слишком ли дед потворствует ему? Парень пошел с доктором, не желая слушать никаких возражений.

«Упертый чурбан! Скоро веревки из меня начнет вить, – размышлял Азим, – Вернется, всыплю ему за все французские революции».

Тут же Азим вспомнил и про Данилову мать. Взгрустнул по привычке и решил отложить наказание.

«Начнешь с парнем жестче – сбежит, дуралей такой. Да и в Мирном ему скука смертная».

Погрузившись в свои мысли, Азим не заметил, как отстал. Гульшан скрылась из виду. Он охнул, поспешил подняться на пригорок, за которым, по словам девушки, должен был находиться дом Морозовых, и замер. Сразу за горкой деревня резко закончилась. Раньше тут стоял дом с яблоневым садом, теперь раскинулась угольная пустошь. Черное поле, обгорелые балки и закопченная печь.