Книга Четыре месяца темноты, страница 286 – Павел Волчик

— Что стряслось? – Когда кто-нибудь другой выходил из себя, Маргарите Генриховне удавалось сохранять полное спокойствие.

— Он… он ударил девочку. Отобрал у неё печенье! – задыхаясь, выпалила Несмехова.

— Как?! – Завуч огорчённо покачала головой на короткой шее. Она попыталась вспомнить, как зовут мальчика, но не смогла. – Тайком?

— Явно! – рявкнула Наталья Борисовна. – На моих глазах.

— Разве мама не учила тебя, что девочек обижать нехорошо?

— Учила, – чётко, высоким голосом проговорил мальчик. – Но я не хотел её обижать, я только выбил из её рук печенье.

Женщины недоумённо переглянулись. Маргарита Генриховна усилием воли не позволила себе закипеть.

— Зачем ты это сделал?

Мальчик, вместо ответа, посмотрел в сторону, где стоял Монгол.

Старик уже слез со стремянки и наблюдал за происходящим.

— Боюсь, вы меня не поймёте.

— Что?! – Наталья Борисовна подошла к завучу вплотную и зашептала: – По-моему, нужно немедленно вызывать родителей, Маргарита Генриховна.

— Как его зовут?

— Илья Кротов. Мне про него много известно. Это он в начале года подрался в рекреации, рядом со старым пианино.

— Илья всё сделал правильно! – пискнул ещё один голосок.

Маргарита Генриховна только сейчас заметила, что в классе стоит девочка с волосами как солома. Любу она знала уже давно. Когда та была помладше, то частенько заглядывала к ней в кабинет, корчила рожицы и хохотала. Завуч строго запрещала ей кривляться в таком серьёзном месте. Но при чём здесь девочка?

Женщины наперебой принялись выяснять, кто давал ей право говорить и почему она перебивает взрослых, Илья тоже пытался вставить слово, как вдруг трескучий и сухой голос заставил всех замолчать. Монгол, собирая стремянку и громыхая жестью, начал напевать какую-то степную песню, совершенно не обращая на присутствующих внимания.

Маргарита Генриховна побледнела, окончательно сбитая с толку:

— Вы… Потише, пожалуйста. Мы… Вы нам мешаете!

«Творится чёрт знает что! Дети скрывают какие-то тайны, сотрудники поют песни посреди важного разговора! Сумасшедший дом, а не гимназия!»

Старик оглянулся:

— О! Простите! Старик может иногда увлечься! Давайте слушать девочку! Она много видит вокруг. Очень внимательная девочка! Расскажи, что ты знаешь.

— Давайте без «давайте»! – выпалила Маргарита Генриховна, однако, как и все остальные, вопросительно взглянула на Любу.

Не теряя ни секунды, ученица выпалила:

— Печенье было отравлено.

Мгновение царила тишина. Затем Наталья Борисовна, внимательно глазами изучив Любу, сказала:

— Теперь я вспомнила – это ты стояла за дверью, когда он ударил девочку линейкой. Не знаю, что вы задумали, но врать взрослым нехорошо. Послушай меня, не нужно выгораживать того, кто совершает зло. Мальчик не умеет держать себя в руках, он бросился на чужую еду так, как будто его дома не кормят!

— Мама может подойти сегодня? – добреньким голосом пропела Маргарита Генриховна, пристально глядя на Илью.

Мальчик, сжав губы, кивнул.

— Идём со мной. Будем ждать её в моём кабинете.

Наталья Борисовна с чувством выполненного долга направилась к выходу. За ней следом пошла завуч. Её снова остановил тот же трескучий голос:

— Старик мог бы проверить, яд там был или нет. Он разбирается в травах.

Маргарита Генриховна окинула взглядом уборщика, держащего наперевес тяжёлую стремянку, и поморщилась. Ей всегда было неловко находиться с ним в одном помещении. Кто знает, какое прошлое у этого странного человека?