Онлайн книга «Четыре месяца темноты»
|
Штыгин подходит к подъезду в четырёхэтажке, из которого он выбегал гулять мальчишкой, и думает: «Нужно быть осторожней с этими оболтусами, а то ведь всегда делают от противного!» Думая так, он поднимается по лестнице, к квартирке, где живёт его мать. Он знает на этих стенах каждую надпись и каждую трещину на штукатурке. Дойдя до верхнего этажа, Штыгин замечает, что в лестничном окне торчит Осокин. Одну ногу он свесил вниз и еле-еле держится рукой за оконную раму. Штыгин мучительно подбирает слова, которые заставили бы его слезть с окна. — Артём, давай-ка аккуратно, спускайся… Но вместо этого Осокин показывает, какой он смелый, – зацепившись руками за подоконник, упирается в стену ногами и, ухмыляясь, глядит на него своим косым глазом. Штыгин столбенеет и пытается объяснить ему, что это опасно. Но Осокин вдруг соскальзывает, его лицо становится беспомощным, и исчезает за окном. Ошалевший Роман Андреевич бросается к окну и смотрит вниз. Там на улице стоит «скорая помощь». Звук сирены становится нестерпимым. Штыгин просыпается в холодном поту и уже наяву слышит вой сирены. К кому-то в доме действительно приехала «скорая». Роман Андреевич думает о том, что нужно было действовать, а не говорить, тогда бы Осокин спасся. Он корит себя за малодушие, но вдруг понимает, что это был сон. Он лежит в прохладе ночи, ещё полностью не проснувшись, и чувствует свою левую руку. Вне себя от радости поднимает её, чтобы взять стакан воды, но ничего не происходит. Он прислушивается к неровному дыханию матери за стеной. — Мама? – спрашивает он, и молчание тревожит его больше, чем обычные стоны. – Ты спишь? Аладдин делает сложнейшую операцию. На его руках резиновые перчатки. Он говорит: «Иглу и нить», – и ему приносят накрытый голубой салфеткой поднос. Юноша не глядя сдёргивает салфетку и пальцами на подносе нащупывает нечто иное. Он поворачивает голову и видит множество крохотных гавайских гитар. «Это зачем?» «Сыграйте нам что-нибудь!» – говорит главврач. «Я хирург. У меня получится сделать операцию! Клянусь вам!» Врачи и медсёстры смотрят на него, и за масками не видно – смеются они или нет… Агате снится Озеров. Они едут на велосипеде по просёлочной дороге. Она не видит его, а только слышит голос: «…ты знаешь, папоротники когда-то были по пять метров в высоту…» Ей совсем не важно, о чём он говорит. Она слышит его голос и чувствует себя защищённой… А Озеров стоит перед классом. Ему снится, что он должен говорить, но ничего не выходит, изо рта вылетают нечленораздельные звуки. За последней партой сидит Гришаня и, ухмыляясь, играет в планшет. «Хватит уже!» – кричит на него Озеров, и Гришаня, извиняясь, кладёт планшет на парту и семенит к своему шкафу. Ученики растворяются в воздухе, Кирилл остаётся один в пустом классе. С потолка начинает падать снег. Много снега. Он укрывает Кирилла одеялом, и до утра Озеров медленно разгребает его руками, больше не видя снов… IV. Третий месяц темноты Некоторые учёные называют наш мозг Black box – чёрный ящик, то бишь нечто такое, о чём мы не имеем ещё представления. И несмотря на последние сенсационные открытия в области психофизиологии и нейробиологии, я вынужден признать, что они правы. Особенно же удивителен мозг самых юных представителей человечества с их преобладанием правого полушария, отвечающего за образное и пространственное мышление. Дети словно ставят на второй план рациональный анализ, синтез и трезвую логику, свойственную левому полушарию, хотя вся система нашего образования, всё современное общество старательно развивает в них именно эту часть мозга. Нам, взрослым, стоит многому поучиться у детей, ведь получается, что со зрелостью многие из нас становятся наполовину слепы. |