Книга Четыре месяца темноты, страница 208 – Павел Волчик

Кирилла с юных лет интересовала необычная судьба Матвея Сергеевича, который много лет был военным инженером, а потом вдруг стал священником. Только потом Озеров понял, что окружающим лишь казалось, что это случилось «вдруг». Агата рассказывала, что выбор этот совершался многие годы.

Озеров смутно помнил короткий эпизод, произошедший, когда он мальчишкой играл во дворе.

Был солнечный день, и Кирилл, резвясь, бежал к качелям, но неожиданно перед ним возникла громадная фигура в чёрном. Мальчик остановился и удивлённо уставился на невероятно высокого человека, которого обычно видел в военной форме, а теперь – в тёмной рясе.

Кирилл узнал его, но всё-таки спросил:

— Кто вы?

Высокий человек сощурился от солнца и улыбнулся.

— Твой сосед.

Он сел на корточки, и мальчик увидел его большие задумчивые глаза с радужной оболочкой, как из драгоценного опала.

— Знаешь, чем пахнет небо?

Кирилл удивлённо открыл рот и помотал головой. А что, у неба есть запах?

Знакомый незнакомец вытащил маленький пузырёк с прозрачной оранжевой жидкостью, словно там были собраны солнечные лучи, откупорил сосуд и помазал мальчику лоб крест-накрест, затем медленно встал, закрыл на мгновение глаза, что-то тихо сказал и молча пошёл дальше.

Кирилл смотрел ему вслед и чувствовал неземное благоухание. Он до самого вечера трогал пальцами лоб и вдыхал чудесный аромат.

Был ли тот человек отцом Матвеем, Кирилл теперь не помнил. Но почему-то ему хотелось верить в это.

Хотя Озеров отказывался, его подвезли до самого дома.

Когда они сели в автомобиль, Матвей Сергеевич весёлыми шутками и вопросами о нынешней жизни Кирилла, о его новой профессии затмил грозное чувство беды, о котором говорила на опустевшей улице Агата.

Кирилл ехал, смущаясь того, что ему не хватит слов выразить благодарность этому вновь вошедшему в его жизнь человеку, который примчался из дома после утомительного дня, разогнал хмурые мысли, вёз Озерова через весь город ночью и не выражал при этом никакого недовольства, даже наоборот, радовался тому, что может быть хоть кому-то полезным.

Но особенно благодарен Кирилл был за то, что отец Матвей никогда при нём не проповедовал и не говорил о своей службе. Понимая, что он делает это сознательно, Озеров любил сам задавать ему интересующие вопросы, и священник с готовностью отвечал на них, приводя вполне жизненные примеры. Несмотря на существенную разницу в возрасте, отец Матвей умудрялся повести разговор так, будто они говорят на равных. Его интересно было слушать ещё и потому, что он толковал Евангелие, учитывая свой прошлый опыт военного инженера. Например, он мог сравнить интуицию с военным радаром, а человеческие слабости – с разными типами вражеских войск.

Озерову – который читал Библию, но не посещал церковь, который, как человек учёный, давно уже разглядел в устройстве человека и живой природы некий замысел и нередко задумывался над тайной своего появления на свет, – было крайне интересно слушать отца Матвея. Попросту ему больше не с кем было об этом поговорить. А кроме того, теперь было что-то внешне схожее в их служениях: и тому и другому приходилось много общаться с людьми совершенно разными, против воли сталкиваться с тяжёлыми характерами, говорить правду и предлагать помощь тем, кто её отвергает.