Книга Четыре месяца темноты, страница 197 – Павел Волчик

— Опять ты поёшь песню своей бабушки. Люди предпочитают относиться ко всему проще.

— Бабушка здесь ни при чём, – вспыхнула Тамара. – И ты прекрасно знаешь сам и видишь, что порой не мы решаем, когда болеть, а когда быть здоровыми, когда рождаться и когда умирать. Не замечают этого только те, кто бродит в темноте.

Мурат зевнул.

— Именно поэтому я не хочу участвовать на этот раз. Никто ничего не знает наверняка. Сотворён ли человек или появился сам по себе? Зачем спорить?

— Ты заблуждаешься. Да, есть вещи, которые никто не может знать, но есть и то, что по какой-то причине люди не желают признавать за правду.

Тамара резко остановилась.

— Что ты сказал? Ты не будешь участвовать в дебатах?

— Нет. Я устал.

— Да, делать татуировки утомительно.

— Не начинай, Тома. Я смотрю, девочки у нас в классе свихнулись от россказней этого нового учителя. Не думал, что ты в их числе.

Тамара легонько постучала Мурата по голове. Это было не сложно, так как они были одного роста.

— Ты меня с кем-то спутал. Я не настолько глупа и прекрасна, чтобы допускать мечты, которые не могут сбыться. Так что не навязывай мне свои фантазии. Если хочешь правду, то да, Кирилл Петрович помогает взглянуть на вещи с непривычной стороны. Он уже успел удивить меня многими фактами, о которых я ничего не знала. Чего не скажешь о тебе, мой друг. Уже несколько месяцев я не слышу от тебя ни одной оригинальной мысли. Видимо, ты решил не пополнять свой багаж. К гению гениальные мысли и так придут, правда? Например, такая вот идея: «Можно расслабиться и опустить руки, ведь никто ничего не знает на свете наверняка».

Мурат засопел, раскраснелся, но промолчал.

— Мне нужно зайти к секретарю, чтобы продлить ученический, – сказала Тамара, когда они поравнялись с приёмной директора.

— Я пойду в столовую, – мрачно бросил Мурат.

«Подожди меня две минуты», – хотела сказать девушка, но махнула ему вслед рукой и зашла в кабинет.

Там, как всегда, суетилась молодая секретарь Светлана. Как только она садилась за стол, заваленный папками и документами, к ней кто-нибудь заходил, задавал случайный вопрос или её вызывала директор. Светлана громко сопела.

Тамаре пришлось сесть в приёмной и подождать.

Дверь в кабинет была приоткрыта и, несмотря на глухой шум детских голосов, раздающихся из коридора, девушка слышала, о чём говорят взрослые.

— Как же так вышло? – спрашивал мужской голос.

— А что мы можем поделать? – узнала Тамара голос директора. – Если родители не только не имеют ничего против их сожительства, но и впускают их в свой дом.

— Но им ещё нет шестнадцати! – в менторских нотках девушка без труда угадала Маргариту Генриховну.

Речь, по-видимому, шла о парочке знакомых Тамары из параллельного класса, которые приходились ей ровесниками.

— Говорят, на уроках они теперь всегда сидят вместе и встречаются в самых тёмных уголках школы. Это недопустимо…

— Мы это и так прекрасно понимаем, Маргарита Генриховна, – резко прервала её Мария Львовна на правах руководителя. – Но вы что-то путаете. Они никак не могут сидеть за одной партой, Маргарита учится в десятом классе, а Мурат…

Холодные мурашки побежали у Тамары по спине, она встала, словно укушенная змеёй, и ошарашенно уставилась на дверь. До неё дошло, о ком идёт речь, за несколько секунд до того, как было произнесено имя её друга.