Книга Четыре месяца темноты, страница 102 – Павел Волчик

К ней на удивление быстро вернулось самообладание.

— Я помню, Кирилл… Кирилл Петрович, что с трудом. Вы нередко копировали мои конспекты.

— Так вы знакомы? – Маргарита Генриховна почему-то произнесла это без особой радости: теперь ей сложно было определить зону своего влияния.

— Мы вместе учились в университете. Но Кирилл Петрович, когда мы в последний раз виделись, остановился на более «теоретической» части и ушел в науку.

— А Агата Матвеевна отправилась на практику за границу, – Озеров, сдерживая улыбку, чуть поклонился, – да еще и стала детским психологом, как выясняется.

— В таком случае вам не придется тратить время на то, чтобы найти общий язык, – произнесла завуч и вышла. – Желаю удачи!

Озеров в этом сомневался. В последнее время найти общий язык ему сложнее всего было с теми, кого он слишком хорошо знал. С незнакомыми людьми такой проблемы не возникало.

— Понимаю, что она тебе кажется очень назойливой, – сказала Агата, заметив взгляд, которым Озеров проводил Маргариту Генриховну, – но сейчас она тебе скорее друг, чем враг.

«Как же я отвык от ее выкладок», – подумал Озеров. Он не замечал, что все еще рассматривает девушку. Ее фигура округлилась, стала более женственной, исчезли угловатость и юношеская худоба, но лицо и руки почти не изменились.

— Ты спросишь, кто враг? Тот, кто ненавидит детей и работает здесь с ними. Она может взбелениться на учеников, но поверь мне, практически живет ради них.

— Я не считаю здесь никого врагом. Представляю, что будет со мной через много лет, если столько же времени и сил я отдам школе. Нужно поставить себя на ее место – вот и все. Так, кажется, любят говорить психологи?

Агата вовремя спохватилась и показала мальчику с раскраской на уши. Он, видимо, был хорошо знаком с этим жестом и закрыл уши ладошками в знак того, что не подслушивает разговоры старших.

— Я знаю о твоем скептическом отношении к психологии…

Когда-то они учились на одной кафедре, изучающей психику как явление, контролируемое физиологическими процессами: нервными импульсами, гормонами, сокращениями мышц.

Психологов на их кафедре не любили и ругали – прежде всего за то, что они опираются только на труды других психологов, то есть на теорию. Говорили, что они слишком бегло изучают анатомию и физиологию. Не знают, как устроен мозг, понятия не имеют о суточных циклах, гуморальной регуляции, клеточном строении нейрона. А значит, они не способны помочь человеку, так как могут спутать простое уныние с психическим расстройством, вызванным нехваткой витаминов. Или у неусидчивого подростка начнут искать личностные страхи, запрятанные глубоко в детстве, а окажется, что у него нарушение функций щитовидной железы – и дефицит внимания как следствие.

— Если ты не спал на лекциях, то вспомнишь – любой наш курс начинался с того, что ученые при всей громаде полученных данных так до сих пор и не знают, как устроено сознание, – Агата удобно устроилась на стуле. – То, что они условно называли психикой, не ограничивается только физиологическими процессами…

Она остановилась и внимательно взглянула на Озерова.

— Продолжай, – сказал он, усаживаясь на свободное место без спроса, – у нас полно времени! Кто-нибудь из моих учеников сейчас наверняка обдумывает план, как в веселой невинной игре сделать инвалидом себя или кого-нибудь из окружающих.