Книга Путь Скорпиона, страница 70 – Павел Волчик

— Олеме сиелло, мисса тули он! – прошептал Ахти потрескавшимися губами.

Не огонь ли забрал Кукушку и Тойво? Не он ли пожрал тело коня-гиганта и котяры Пумми?

Вот и Ахти суждено умереть в огне.

Мальчик открыл глаза и заглянул прямо в лицо неизбежности. Тёмная фигура, сотканная из дыма, шла к нему навстречу, протягивала руки.

Смерть раскрыла объятия, чтобы принять его. Она ответила на его взгляд могильной пустотой глазниц. Она дохнула на него таким ледяным дыханием, что огонь пожара уже не казался жарким. Она сказала что-то, всего пару слов…

И Ахти вспомнил. Вспомнил всего один короткий эпизод своей жизни, который, как ему казалось, был утерян навсегда.

Мать приходила повидаться только раз в месяц.

Выглядела она, как всегда, восхитительно. Горделивая осанка, уложенные наверх волосы, строгое и одновременно нежное лицо с первыми морщинками. Туника наместницы на широких плечах, на высоком лбу – диадема с гранёным изумрудом.

В такие моменты даже её слуги и охрана оставались в саду.

Ахти обнял её за талию, уткнулся носом в ткань, расшитую узорами в виде зелёных гекконов, вдохнул родной запах.

— Мамочка! Это ты!

Она взъерошила его волосы, взяла за подбородок, заглянула в глаза:

— Твоя грива отросла…Ты учишься, стригунок?^[4]

Он вяло кивнул.

— И тебе не нравится…

— Только военное дело и верховая езда.

Она вздохнула:

— Всё ясно. Пошёл по стопам отца. Лучше грубая сила, чем ум.

Ахти помотал головой, нахмурился:

— Наездник Халла говорит, чтобы мы всегда думали головой, прежде чем кого-то ударить.

Она хитро улыбнулась:

— Это я попросила Халла обучать тебя. Он хорош?

Ахти усердно закивал.

Мать зашуршала туникой, присела, хотя никакой необходимости в этом не было, так как он ростом был ей до груди, заглянула в глаза:

— Послушай, стригунок, ты уже взрослый. Поэтому поймёшь. Времена сейчас непростые. Зелёная Пирамида может отразить удар внешнего врага, но мы бессильны, если враг придёт из столицы.

— А такое может быть?

— Ходят тревожные слухи. – Она нервно облизала губы. – Но ты не бойся. Пока ты в школе, пока ты в твердыне, тебе ничего не угрожает…

— Я и не боюсь, – Ахти сложил руки на груди.

Она медленно поднялась, устало провела ладонями по лицу:

— Через пару дней я должна уехать. Мы не увидимся долго – может быть, три луны.

— Три луны?! – выпалил Ахти. – Почему?

Она молча коснулась его щеки, поджала губы. На её лбу чётче проступили морщинки. Глаза загорелись.

— Произнеси наш клич, – попросила она.

Он опустил голову, насупился.

— Ты его выучил?

— Олеме сиелло, мисса тули он! – угрюмо пробормотал Ахти.

— Хорошо, сынок. Теперь переведи с древнего.

— Мы там, где пожар, – ответил он, всё ещё не поднимая глаз.

— Знаешь, что это значит?

— Что мы все сгорим? – бросил он зло.

Мать наклонилась вперёд, поцеловала его в лоб:

— Это значит: мы не боимся беды и не оставим погибать тех, кто в опасности.

Она развернулась и быстро пошла вниз по лестнице.

Она уже почти скрылась за углом, когда он крикнул:

— Мама! Подожди! Что я могу сделать? Чем помочь?

Наместница остановилась, и её голос зазвучал строго, как на военных собраниях:

— Учись хорошо, Ахти. Нам нужны настоящие защитники. Разумные и сильные. Ты понял?

Он кивнул.

Но сколько ему ещё учиться? И при чём здесь школа?

Его заставляли есть суп из виноградных улиток, говорить на гессианском: «ложка», «скатерть» и «стул». Когда его палец указывал не на то созвездие на карте неба, волхв громко сопел и, до боли сжав руку мальчика, тыкал ею в нужную цепочку звёзд.