Книга Эллиот, страница 231 – Мая Сара

— Зачем вы следите за матчем, если не понимаете правил? – Каллум нахмурился.

Я долго смотрела на него, прикусив нижнюю губу. Сама не заметила, как тоже свела брови к переносице.

— Потому что Элио любил американский футбол. И попкорн тоже любил именно такой.

— С желтой пачкой M&M's?

— Только с ней.

Каллум улыбнулся. На этот раз теплее.

— Знаешь, слушая тебя, можно подумать, что твой отец все еще жив.

— Но он мертв, – отрезала я и тут же осеклась.

— В твоих словах об отце сквозит жизнь, Элли, – мягко заметил Каллум. – А вот о брате ты говоришь иначе.

И тут Каллум протянул ко мне руку.

Отстраниться или нет?

Его ладонь замерла возле моей щеки, и я заметила едва зажившие синяки и царапины на его коже. Каллум заметил мой взгляд. Уголок его губ дрогнул и рука опустилась ниже, ловким движением выхватив у меня пластиковый стаканчик. Необъяснимое разочарование растеклось в животе. Но я подавила и это чувство, прикусив щеку изнутри.

— Жив или мертв, твой отец все еще рядом с тобой, – сказал Каллум тихо и вновь сделал глоток молочного чая, глядя мне прямо в глаза. – Возможно, он ближе, чем ты думаешь. Наблюдает за тобой – все в таком духе.

— Звучит невероятно глупо.

— Знаю.

Мы повернулись друг к другу. Каллум отпил чай, затем протянул напиток мне и приставил трубочку к моим губам.

— В глупости легче поверить. – Каллум пожал плечами.

Я сделала глоток, пока стакан оставался в его руках. И ухмыльнулась этим словам. Верно подмечено.

— Теперь твоя очередь, расскажи-ка о своих предках, – настойчиво предложила я и снова прислонилась к стене.

— Рассказать о Хитори?

— Нет. О настоящих родителях.

Каллум отвел взгляд:

— Я их почти не помню.

— Но что-то ведь осталось в памяти.

— Там пустота. – Его челюсть напряглась.

— Ты врешь.

Каллум коротко усмехнулся и вновь повернулся ко мне:

— И с каких пор ты знаешь, вру я или нет?

— С тех пор, как мне понравилось узнавать о тебе чуточку больше.

Одна его бровь поползла наверх. А я прикусила губу и отвернулась, вдруг осознав, что я сказала.

Ну надо же было сморозить такую глупость! Каллум молчал. И мне не хватало смелости взглянуть на него, чтобы узнать причину. Увидеть, что же написано на его таинственном и притягательном лице.

Осенний ветер свистел, играясь с нашими волосами. Если бы не сила бойца, я бы продрогла до самых костей. Но сейчас… мой организм адаптировался, не впитал в себя холод степной земли, завывавшего ветра и пронзительной луны.

Неужели я больше никогда не буду мерзнуть? Забуду, каково это?

— Мои настоящие родители умерли. Тогда мне было не больше трех лет.

Я задержала дыхание. Но Каллум не обратил на это внимания. Он смотрел вдаль, в пустоту степи. Его глаза потускнели, а плечи напряглись, словно вобрав в себя всю тяжесть воспоминаний.

— Меня и моих родителей убили в тот момент, когда я попытался их защитить. Через несколько часов я проснулся уже бойцом, – продолжил он так, будто говорил сам с собой.

— Кто… кто убил?

Каллум ответил не сразу.

— Кто-то, кого изнутри съедала ненависть.

Я хотела узнать больше, но, взглянув на Каллума, поняла: сейчас не время.

— Как тебя нашла организация? – спросила я совсем тихо.

— В крохотной больнице у трехлетнего ребенка вновь забилось сердце после ножевого ранения и огромной потери крови. – Ответ вылетел из Каллума так быстро, словно он заучил его специально для подобных разговоров, чтобы избежать лишних эмоций. – Организация среагировала моментально, ведь именно такой новости они и ждали. Люди Хитори быстро замяли это до того, как информация попала в прессу. Они заплатили нужным людям и пригрозили не особо сговорчивым врачам. Так появление первого бойца и осталось в секрете.