Книга Терра и турнир Тринадцати, страница 122 – Мая Сара

Зайон атаковал.

Он выпустил всего один луч. Прямой. И ослепительно желтый.

И Тео… позволил ему.

Он не отпрыгнул, хотя мог.

Не защитился, как делал это множество раз.

Сильнейший принял удар. И луч вонзился ему в грудь, прожигая одежду и кожу. Тео отбросило в каменную стену под трибунами.

Он упал лицом вниз. И не поднялся.

Толпа замерла. Потом взорвалась изумленными воплями.

Победа была единогласно отдана Зайону. Он получил десять голосов из одиннадцати.

ТЕРРА

Мое сердце никогда не стучало так сильно, как сейчас. Оно будто силилось пробить дыру в грудной клетке и вырваться наружу. Я не слышала ни рева толпы, ни топота на трибунах.

Но чувствовала эту вибрацию каждой клеткой, с того самого момента, как Тео проиграл. Он сделал это добровольно. Зачем?

И Зайон не был рад такому исходу. Его глаза потемнели от обиды, и он развернулся, чтобы скрыться за противоположными воротами.

Зайон жаждал честного боя. И я верила, что Тео даст ему эту возможность.

Немигающим взглядом я следила за каждым движением стражников. Эти несколько человек из моего конвоя оставили меня у ворот, чтобы помочь Тео подняться. Они хотели уложить его на носилки и отнести в лазарет, но тот отмахнулся, прихрамывая к открытым воротам, где ждала я в окружении оставшейся стражи.

Тео смотрел прямо перед собой. В его глазах не было ни капли сожаления, а ладонь лежала на ожоге в центре груди.

Он прошел мимо, даже не взглянув на меня. Ворота закрылись за его спиной, и на минуту мы остались в тишине.

— Тео… – Я протянула к нему руку, но он уже растворился в темном коридоре и исчез за поворотом.

Я вспомнила, как несколькими минутами ранее Грей отвернулся от меня, будто не желая тратить на меня драгоценное время, и боль пронзила сердце.

Сильнейшие собирались выставить меня монстром.

Тео не хотел иметь со мной ничего общего.

А Грей…

— Дорогие зрители! – раздался приглушенный голос ведущего за каменными воротами. Последние пару минут он пытался утихомирить зрителей, потерявших голову от шока.

Как Теодор мог так легко сдаться? Этим вопросом задавались все.

— На это было непросто смотреть, не так ли?

Толпа взревела в ответ. Кто-то жалел Тео, пока другие проклинали его за такое предательство. Кто-то ругался, намекая на подкуп, на нечестную победу Зайона.

Я сжала кулаки, охваченная противоречивыми эмоциями.

— На турнире превыше всего честность! – Голос ведущего стал громче, усиленный даром Ноа. – И сейчас мы докажем, что всегда остаемся честными перед вами!

Толпа не переставала шуметь.

— Было бы несправедливо хранить это в тайне, – продолжал он. – Ведь турнир Одиннадцати… больше не турнир Одиннадцати!

Тысячи голосов слились в единый рев.

— Признайте уже Грея! – потребовали одни.

— Турнир Двенадцати! – спохватились другие.

Грей давно заслужил любовь жителей этого города тем, что помогал им. Они перестали видеть в нем монстра. Разрушителя неба.

Мы… поменялись местами?

— Но и называть наш великий турнир турниром Двенадцати тоже было бы обманом!

Шум стих. Зрители затаили дыхание, и я вместе с ними.

В памяти всплыли слова Аньи: «Страх – твой самый голодный монстр».

И ворота передо мной начали открываться. Ослепительный солнечный свет пролился на каменный пол коридора. Я едва не отступила назад.

Голос ведущего стал четче: