Книга Воин тумана, страница 185 – Джин Родман Вулф

— Ну вот, теперь я хотя бы поняла, зачем персидские женщины носят шаровары. – Она говорила прямо мне в ухо; голос ее звенел от возбуждения. – В течение многих тысячелетий они в любой момент готовы были вскочить на лошадь и мчаться галопом…

Тут раздалась громкая команда, и ворота перед нами распахнулись.

— Держись поближе к Артаикту, – посоветовала женщина. – Его охраняют лучшие воины.

За воротами нас со всех сторон окутал наползавший с залива туман. За спиной загрохотали крытые повозки, и женщина недовольно пробурчала:

— Ну вот, разве при таком грохоте можно уйти незаметно? Ты ведь небось тоже слышишь, как перекликаются встревоженные часовые врага?

Я спросил ее, зачем здесь эти повозки.

— Для жен Артаикта. Его любимая жена со служанками едет в первой повозке, а наложницы – в остальных. – Она вдруг умолкла, резко затаив дыхание. – Но где же он сам? И где его стража?

За повозками шли несколько десятков пехотинцев с продолговатыми щитами.

Пехотинцев возглавлял воин с орлом на набалдашнике посоха. У меня чуть сердце не разорвалось при виде этого воина (оно и сейчас начинает стучать сильнее, стоит мне вспомнить об этом), хотя причины своего волнения я понять не мог.

Крик вырвался из тысячи глоток; привстав в седле, я увидел сквозь туман гоплоны, и длинные копья врага, и черную тучу камней, дротиков и стрел. Нас явно поджидали, зная, что, как только последние пехотинцы пройдут ворота, оставшиеся в городе эллины тут же их закроют, чтобы не дать нам вернуться назад. Вражеская фаланга буквально ощетинилась копьями.

— Бежим скорее! – крикнула женщина. – Артаикт обманул нас! Наверное, он решил, что я шпионка, и выбрался из города иным способом!

Она не успела договорить, как я, отпустив поводья, ударил коня пятками по бокам. Серый рванулся вперед, и мы проскользнули между последней повозкой и теми пехотинцами, которых вел воин с орлом. Однако в тумане мы тут же напоролись на вторую фалангу, резко свернули в сторону и увидели третью вражескую фалангу, спешившую перекрыть нам дорогу. Эта третья фаланга уже почти сомкнулась со второй, и в нас градом полетели камни и стрелы.

Однако, несмотря на свой устрашающий вид, они не смогли остановить нас: мы молнией пронеслись мимо их сомкнутых рядов, и я даже успел метнуть оба своих дротика – один влево, другой вправо, – хотя так и не увидел, попали ли они в цель. Какой-то бородатый лучник собирался было выстрелить в меня, но не успел – мы мчались слишком быстро, и я услышал, как хрустнули его кости под копытами моего серого жеребца.

Всадники следовали за мной с луками в руках; их лица казались высеченными из бронзы. Потом мы дружно развернули коней и ударили по врагу с тыла, в наиболее уязвимую часть фаланги, этого чудовища с бронзовой шкурой, ощетинившегося копьями. Мы косили гоплитов, точно пшеницу. Своей Фалькатой я разрубал пополам их копья, разбивал шлемы, мертвые воины падали под моими ударами на сухую желтую траву под неожиданно и странно поголубевшими небесами.

Вот и все, что я могу вспомнить об этой схватке. Когда я наконец поднял голову и огляделся, валы тумана снова укрыли все вокруг. Где-то пронзительно вскрикнула женщина. Я попытался встать и нащупал рядом меч, формой напоминавший серп и наполовину зарывшийся в прибрежный ил. Не уверенный даже, мой ли то был меч, я встал и побрел, шатаясь и прихрамывая, средь мертвых в поисках той женщины.