Книга Воин тумана, страница 184 – Джин Родман Вулф

Затерялся я в ночи, в облаках ее дыханья! И почти позабыл уже, как началась эта ночь.

Помнится, я лежал на соломенном тюфяке в холодной темной комнате, где к единственному окошку под потолком вели узенькие ступеньки, а под ним была удобная площадка для лучника. По-моему, я спал, а рядом со мною спала какая-то девочка.

Потом за мной пришли – хорошенькая женщина и груболицый воин с копьем.

Я, видимо, знал, что за мной должны прийти, потому что сразу вскочил и надел доспехи и шлем, а тот воин посветил мне, пока я совал за пояс свою книгу и брал гоплон и дротики.

Знал я тогда и куда мы идем, но теперь это уже скрыл от меня извечный туман.

— Пусть Ио поспит, – сказал я той женщине. – Здесь она в безопасности.

Женщина кивнула, улыбнулась и прижала палец к губам. Она утверждает, что прежде, до того, как она умерла, имя ее было Эврикл.

Мы быстро шли куда-то по темным, узким, вонючим улочкам и вскоре присоединились к группе хранивших молчание людей у ворот. Женщина провела меня вперед, поясняя на ходу:

— Артаикт и его охрана тоже через несколько минут будут здесь. И сразу же выступаем.

Я спросил у нее, кто эти люди, но тут появились всадники и стали расталкивать конями толпу, так что ответить она не успела. Следом за всадниками на белом коне ехал бородатый сатрап, который обратился к собравшимся на неведомом мне языке; я немного удивился, когда другой человек, держащийся за седло сатрапа, стал повторять за ним все слово в слово, но только на том самом языке, которым пользуюсь я, когда делаю свои записи. Вот что говорил сатрап:

— Пусть славится имя великого Солнечного бога! Воины мои! Не кажется ли вам наше положение безнадежным? Подумайте! Мы сидим в этой ловушке, как кролики, почти без пищи, и даже питьевая вода в городе уже на исходе. Так пусть эта ночь станет последней, и уже утром, когда солнце, дивный дар великого Ахурамазды, вновь взойдет на свой трон, мы будем свободны! И устремимся в империю! Однако нам следует быть настоящими мужчинами и ни на шаг не отступать, если придется биться насмерть. Те, кто окажется впереди остальных, должны повернуть назад и оказать поддержку своим братьям. Всадники мои, не гоните своих коней, не бросайте своих пеших братьев, не заставляйте их сражаться в одиночку! И уж конечно сам Аш^[167] узнает об этом! Как и я. А то, что узнаю я, немедленно достигнет ушей Великого царя. Постарайтесь же в случае битвы обойти с флангов тех, кто нападет на ваших пеших братьев, и защитите мое семейство.

Он говорил что-то еще, однако я больше не слушал: тот воин с копьем хлопнул меня по плечу и указал на двух коней, которых держал за поводья.

Он кивнул мне на отличного серого жеребца, и женщина спросила:

— А ты верхом ездить умеешь?

Я не был в этом уверен, однако ответил:

— В случае необходимости.

— Ну так сегодня как раз такой случай. Садись в седло, а меня подсадит этот воин.

Я вскочил на спину серого скакуна и коленями почувствовал, что мне хорошо знакома эта посадка, хотя совершенно не помнил, ездил ли когда-либо верхом.

Воин, ухмыляясь, крепко обнял женщину за талию и подсадил на лошадь; она уселась позади меня. Я до сих пор помню, как блеснули в темноте его белые зубы и как женщина обняла меня сзади, обдав странным мускусно-цветочным ароматом, похожим на запахи летнего луга, где среди цветов притаилась ядовитая змея.