Книга Два сплетенных венца, страница 50 – Рейчел Гиллиг

— Пораскинь мозгами, – огрызнулся король. – Мы можем притворяться, что все осталось как прежде – но это не так. Даже если Хаут очнется и вновь займет свое место у трона, его хребет не станет целым, и целители уверяют, что он никогда не сможет зачать ребенка. – Он взял Элма за плечо, впиваясь пальцами в ноющие от усталости мускулы. – Я обязан думать о Бландере и о пяти сотнях лет правления.

— И поэтому, – Элм заглянул в глаза отца, и слова комом встали ему поперек горла, – ты решил покопаться в своем дерьме и извлечь оттуда на свет второго принца.

— Рябиновый трон Бландера, – хватка короля стала крепче, – принадлежит Роуэнам. И под сенью священного древа нашего рода будет собрана Колода, рассеется туман и поветрие оставит наши земли. Когда я умру, меня похоронят рядом с моими отцом, дедом и их пращурами в рябиновой роще. – Его взгляд упал на корону, которую он все еще сжимал в своей руке. – И ты, Ринэлм, станешь тем, кто займет мое место.

Элм вырвался из отцовской хватки. Все его тело, казалось, кричало, отвергая слова отца: желчь бурлила, подкатывая к горлу, наполняя едкой горечью рот.

— Мне не нужен твой трон. Хаут еще может… он может…

— Нет, не может. – Король водрузил корону на свою голову. Он выглядел измученным, ветер и дождь смыли с него все притворство, оставив его истинное лицо: пьяное, скорбящее, старое.

И почему-то эта открывшаяся вдруг истина сделала только хуже. Элм ожидал гнева: его отец всегда был гневлив, требователен и резок. И эта ниоткуда взявшаяся покорность… Элм никогда не видел ее прежде, не мог вынести ее вида.

Он отстранился от короля.

— Куда ты уходишь?

— Навещу Джеспир.

— Она повезла Эмори в замок Ю этим утром.

Рэйвин, Джеспир, теперь и Эмори – покинули это место. Покинули его. Элм прикусил щеку изнутри и шагнул во двор, прямо под сыплющийся с неба град.

— Сегодня вечером я ожидаю увидеть тебя при дворе, – крик отца донесся до него сквозь ветер.

— Не увидишь.

— Ты поймешь, Ринэлм. Ты оставишь звание дестриэра и вместе с Айони Хоторн будешь делать вид, что все идет как прежде, пока я не буду готов объявить о твоем наследовании – и о ее казни.

* * *

Элм проспал весь день. Он мог бы повернуться на живот и проспать еще и всю ночь, но шум ужина, проходившего в большом зале, эхом прокатился вверх по лестнице, достигнув его покоев. Элм вздрогнул – и проснулся. Его сердце колотилось о ребра, на лбу и груди выступили крупные капли пота, его не покидало чувство, что он забыл что-то сделать – что-то важное, что-то, что сделать было необходимо.

Хоторн. Он сорвал с себя одеяла. Может, Рэйвин, Джеспир и Эмори и ушли, у Элма все еще была цель. Он не собирался сидеть сложа руки в ожидании мига, когда отец назовет его наследником – он дал обещание и собирался его сдержать: Карта Девы, которую необходимо было отыскать.

Он сбросил одежду и тщательно вымылся холодной водой, с дрожью представляя, что может случиться, если король попытается убить Айони до того, как они найдут ее Карту Девы. Умрет ли она или Дева исцелит ее даже после смертельного удара?

От этой мысли у него скрутило живот.

Он облачился в чистую черную тунику, покинул свои покои и поспешил спуститься вниз. Шум королевского двора, эхом разносившийся по коридорам, заставлял его скрежетать зубами. Он знал, что ждет его в большом зале: мужчины, излишне громко рассуждающие о магии, деньгах и Картах, крутящие собственные Карты в пальцах; матери, готовые подложить под него своих дочерей; его собственный отец, бормочущий что-то над кубком и оглядывающий придворных таким взглядом, словно все, что попадало в прицел его зеленых безжалостных глаз, – его собственность.