Книга Два сплетенных венца, страница 2 – Рейчел Гиллиг

Это не имело значения. Еще одна рана, новый шрам – они не значили ничего. Руки Рэйвина были тупым орудием. Орудием не благородного мужа, но воина – капитана дестриэров. Разбойника.

Предателя.

Туман просачивался в комнату через окно, проскальзывал сквозь прорехи в прогнившей обрушенной крыше. Соль разъедала глаза. Может быть, это было предупреждением. Может быть, вещь, которую он так отчаянно пытался откопать у подножия высокого и широкого камня, не желала быть найденной.

Рэйвин не обращал внимания на туман. Он сам состоял из соли: из крови, пота и магии. И все же его мозолистые ладони проигрывали в схватке с земляным полом этой проклятой комнаты. Беспощадная, почти превратившаяся в камень за прошедшие сотни лет земля ломала его ногти и оставляла на ладонях и пальцах глубокие рваные раны. Но он, окутанный холодом Зеркала, продолжал копать, и комната, так часто служившая пристанищем для его детских игр, обретала гротескные очертания, превращаясь в место, больше подходящее для преданий и смерти.

И для чудовищ.

Он проснулся несколько часов назад. Сон его был прерывистым, его тревожили судороги и воспоминания о пронзительном взгляде хищных желтых глаз. Голос Элспет Спиндл эхом отдавался в голове.

«Замок принадлежит ему – тот, что лежит в руинах, – сказала она ему. Ее глаза, так похожие на черные угольки, были мокры от слез, когда она рассказывала ему историю Короля-пастуха – историю голоса в ее голове. – Он похоронен под камнем, в комнате, что стоит на окраине луга у замка Ю^[2]».

Рэйвин вскочил с постели и, словно призрак на ветру, помчался прочь из Стоуна, чтобы добраться до комнаты. Он не знал отдыха и покоя, безудержно пытаясь докопаться до правды. Потому что все произошедшее казалось нереальным. Король-пастух с желтыми глазами и скользким зловещим голосом. Король-пастух, который был заперт в разуме юной девы. Король-пастух, который обещал им помочь в поисках утраченной Карты Двух Ольх.

Король-пастух, который умер пять сотен лет назад.

Рэйвин был со смертью на «ты». Он был тем, кто ее приносит. Он видел, как угасает свет в глазах людей. Слышал последние судорожные вздохи. Он знал: по ту сторону нет ничего, кроме призраков. Никакой жизни после смерти. Ни для кого: ни для карманника, ни для разбойника, ни для Короля-пастуха.

И все же.

Не вся земля у подножия камня была твердой: кое-где она оказалась рыхлой, взрытой. Кто-то побывал здесь недавно. Должно быть, Элспет искала ответы – совсем как он сейчас. Там, под слоем затвердевшей и вскопанной земли, у самого основания огромного камня, скрывалась древняя, полустертая временем резьба. Одно-единственное слово. Эпитафия.

Рэйвин продолжил копать. Он сорвал еще один ноготь и выругался, наткнувшись ободранным до мяса пальцем на что-то острое и отпрянув. Он сам был невидим – но не его кровь, которая сочилась багровыми каплями, становясь видимой в тот миг, когда покидала его тело и растекалась по взрытой земле, которая жадно поглощала ее.

Что-то было спрятано здесь. И оно ждало. Стоило Рэйвину прикоснуться к этому – чем бы оно ни являлось, – оно оказалось острее камня и холоднее земли.

Сталь.

Он копал и копал, пока наконец не добрался до того, что было спрятано здесь, погребено под слоем твердой земли у основания могильного камня. Меч. Искореженный, запекшийся в грязи. Но невозможно было ошибиться в том, для кого он был предназначен. Кованая сталь, затейливая рукоять – слишком богатая для солдатской руки.