Книга Два сплетенных венца, страница 142 – Рейчел Гиллиг

— Не такой уж ты сильный без Рэйвина, а, брат? – Хаут с ухмылкой шагнул вперед и схватил Элма за горло. – Где они – Рэйвин и Джеспир? Скажи мне.

Новая волна соли ударила Элма. Челюсть ныла. Когда он раскрыл рот, из него хлынул яд: Коса брата выдрала из него правду.

— Ушли за Картой Двух Ольх.

— Куда?

— Я не знаю.

Хаут вырвал связку ключей из руки Линдена и ударил ими Элма по лицу.

— Когда они вернутся?

— Я не знаю.

Хаут ударил вновь. Айони издала сдавленный звук.

— Что случилось, Ринэлм? – И вновь Хаут нанес удар. – Не умничаешь?

Рот Элма наполнился кровью. Он сплюнул, запятнав сапоги Хаута красным.

— Может, ты и исцелен, но твои дни сочтены, брат. Я знаю, кого ты разбудил, когда разбил голову Элспет Спиндл о стену. – Он вгляделся в зеленые, как у всех Роуэнов, глаза брата. – И никакая Карта Девы не спасет тебя, когда он вернется.

Страх промелькнул на этом безупречном жестоком лице. Пальцы Хаута крепче сжали связку ключей, и Элм втянул воздух, ожидая нового удара.

Но его не последовало.

Хаут сунул руку в карман.

— Линден, – позвал он, не отрывая взгляда от Элма. – Верни Айони ее Карту Девы.

Линден нахмурился, но подчинился. Когда он коснулся Девы, освобождая Хаута от ее магии, Элм вновь увидел на лице брата знакомую жестокость. Линден вложил розовую Карту в ладонь Айони.

— Коснись ее, – приказал Хаут.

Коса не позволяла Элму повернуться – он мог видеть Айони только краем глаза. Он услышал мягкий звук, с каким ее палец ударил по Карте Девы. Тук, тук, тук.

— Так-то лучше. – Хаут отступил от Элма, двигаясь с угрожающей медлительностью, пока не оказался напротив Айони. И вытащил кинжал из-за пояса.

У Элма внутри все сжалось.

— Что ты делаешь? – сдавленно спросил он.

— Провожу эксперимент, – отозвался Хаут.

Он даже не дал Айони возможности заговорить, лишь склонил голову в насмешливом поклоне и произнес:

— Давай-ка попробуем еще разок, нареченная.

Он поднял кинжал и вонзил его в грудь Айони по самую рукоять.

Воздух покинул ее с долгим рваным выдохом. Рука Айони в ладони Элма обмякла, а потом она выпала из его поля зрения, из его объятий.

Мир в его глазах подернулся тьмой, и из груди на волю вырвался страшный крик. Линден ударил его по лицу, но он не перестал кричать. Перед глазами взрывались звезды, каждый мускул горел в борьбе с хваткой красной Карты.

В конце концов именно грубая рука Хаута повернула голову Элма.

— Посмотрим, как розовая Карта справится со смертельным ударом.

Крови было слишком много. Красной, как ягоды рябины, как Коса. Красной на платье Айони, на ее коже и волосах, красной по всему полу его спальни.

Она пережила падение из окна дома Спиндлов. Тогда Дева сохранила ей жизнь. Она сможет пережить и это. Должна пережить.

Но эта кровь… это была кровь сердца. Темная. Полная. Та самая, что Элм видел на охоте, когда убеждался, что олень умирает быстро и без мучений.

Свет в ореховых глазах угасал. Губы Айони приоткрылись, по щекам катились слезы, на лице отразился страх. И Элм понял: вот, как это было, когда Хаут столкнул ее вниз. Когда она была уверена, что умрет. Только на этот раз Айони смотрела не на равнодушную луну, ожидая, когда великая тишина заберет ее. Она смотрела на него.

Ее руки были белыми как снег, обескровленными. Они поднялись к кинжалу в груди, скользнули над рукоятью. Мертвенно-серые губы, шевелились, но слова так и не прозвучали.