Книга Дитя титанов, страница 179 – Джен Уильямс

Он вздохнул и продолжил:

— Ариэль не пошел бы за ней, будь она дурой. Будь уверен, она и между нами уже заметила кое-что. Что именно, она пока не знает – люди для нее не больше насекомых, вроде жуков, только особенно глупых, – но связь она наверняка видит. По тому, как ты смотришь на меня, по тому, как я смотрю на тебя.

Каэто почувствовал, что краснеет. Он часто вспоминал их поцелуй в то утро, когда похитили Малакима; бывали моменты, когда он не мог думать вообще ни о чем, кроме того поцелуя, но сейчас на это не было времени.

— Вот почему мы еще живы, – продолжил Феллдир. – Чудовище поддерживает в нас жизнь, чтобы разгадать нашу загадку. А еще, может быть, хочет, чтобы мы увидели, каким станет ее Малаким и как он поможет ей изменить мир. Ей нужны свидетели, и как можно больше.

Он покачал головой, и длинные седые пряди, выбившиеся из косы, упали ему на лицо.

— Это потому, что он родился маленьким и странным. Увидев его, отанимы усомнились, действительно ли она королева или просто гигантская аномалия, случайность. Ведь ни одна истинная королева не произвела бы на свет такого слабого, болезненного, да к тому же бескрылого ребенка. Мой народ способен быть жестоким, Каэто. А эта группа выживших – само воплощение жестокости.

Каэто задумался о том, что он видел. Отанимы бросали пленных людей в реку, чтобы посмотреть, как те тонут; нападали на слуг в замке, чтобы разорвать их на части без всякой ясной причины. Разве что просто ради забавы, предположил он.

— Почему они такие? – спросил он. И добавил гораздо мягче: – Ты же не такой, Феллдир.

— Позволь напомнить, что я угрожал съесть тебя при нашей первой встрече.

«Обещание, одно пустое обещание», – подумал Каэто.

— Ты прекрасно знаешь, о чем я.

Феллдир поерзал на месте, отодвигая ногой коробку с конской упряжью.

— Многое помешало моему народу. Вот во что я верю. Помнишь, я говорил тебе, что, когда Икарайн пришла к власти, в Черном городе началась гражданская война. Тех, кто поддержал старую королеву, убили, а ее обычаи уничтожили по приказу Икарайн, и в этом не было ничего необычного. Когда рождается новая королева, это часто меняет все наше общество, подобно тому как гора, обрушенная в реку, меняет ее русло. Но аппетиты Икарайн завели нас на странный путь. Она решила, что все титаны неполноценны, кроме нас, и что мы должны подчинить их себе, а то и уничтожить. Это привело нас к войне, а та – к заключению в Подземелье, где мой народ провел две тысячи лет. Если бы все это время отанимы были свободны, наше развитие шло бы своим путем. Через несколько сотен лет явилась бы новая королева, и все изменилось бы. Но этого не произошло, и мы стали странными, сломленными, деформированными тьмой существами. Я избежал этой участи. Я видел солнце, летал над Черным городом.

Неожиданно над ними грохнул взрыв смеха отанимов.

— Мне больно, о легкокостный, видеть, во что мы превратились. Когда-то мы сочиняли музыку, мы пели. В Черном городе были рады любым гостям, как людям, так и титанам, мы делились собой со всем миром. Теперь мы – ржущие мясники, пища для монстра.

— Мне тоже жаль. – Каэто поколебался, но все же накрыл ладонью руку Феллдира. – Я знаю, каково это – наблюдать, как разрушается то, что ты любишь.

Титан поднял голову и грустно улыбнулся. Они сидели так близко, что Каэто чувствовал жар, исходящий от кожи титана, ощущал смесь пота и пыли, которая уже давно казалась ему уникальным запахом, присущим только Феллдиру. Ему пришло в голову, что, скорее всего, Икарайн убьет одного из них, а то и обоих сразу, когда они доберутся до севера; может быть, у него и не будет больше шансов остаться наедине с Феллдиром. Его сердце забилось быстрее. Глупо и безрассудно, но какая разница? Разве есть у него что-то более ценное, ради чего стоило рисковать?