Книга Сестра грифонам, страница 35 – Джен Уильямс

— Так ты что, достопримечательности там смотреть собралась? Стало быть, ты проделала такой долгий путь из самого Стратума, чтобы просто увидеть Дикий лес?

— А почему ты сначала взяла меня на борт, а не спросила о том, зачем я еду, еще когда мы были в порту?

— Спугнуть боялась. Вдруг ты встала бы на крыло еще там, в порту, и разнесла бы в щепки мое судно. Тебе ведь это легче легкого. А здесь, – капитан повела вокруг себя рукой, указывая на окружавшую их синюю морскую гладь, – ты еще дважды подумаешь, прежде чем рубить сук, на котором сидишь. Крылья-то вряд ли донесут тебя до суши.

— Ты действительно думаешь, что герольды такие звери? Послушать тебя, так я прямо непредсказуемая скотина.

Наверху закричали, и только что поднятый парус захлопал на ветру. Левен заметила, что капитан смотрит на нее как-то странно.

— Освящающая Илевен, сколько народов ты покорила во славу империи?

— Пять. – Левен ответила не задумываясь. Когда воюешь восемь лет подряд, подробности врезаются в память навсегда, хочешь не хочешь. – Пять новых освященных стран, принятых в теплое лоно империи.

Капитан кивнула, глядя на палубу.

— Мы, ностийцы, ведем свои торговые дела по всему континенту и за его пределами. Мы часто берем на борт тех, кто хочет перебраться в иные земли в поисках лучшей доли – или бежит от беды. – Она подняла глаза и поглядела прямо на Левен. В упор. Ее взгляд, прежде такой дружелюбный и теплый, стал заметно холоднее. Можно даже сказать, заледенел. – Носту перепало немало работенки от тебя и твоих друзей-герольдов за последние годы. И знаешь, те, кто бежал от вашей священной оккупации, называли вас не просто непредсказуемыми скотами, а куда хуже.

— А-а. Понятно. – Левен кашлянула, прочищая горло, и пожалела, что рядом нет ее братьев и сестер – герольдов. – Возможно, те люди, что бегут, не желая сражаться, как раз и есть те, кто отвергает дары империи. Но я обещаю тебе, капитан, держать себя в руках, пока я здесь, на твоем корабле.

Она повернулась к капитану спиной и отошла к борту, стараясь сохранять достоинство. Что ж, ее затея поехать на остров, чьи обитатели славятся своей ненавистью к империи, с самого начала выглядела странной. Чего она ждет от правителей Бретлении? Что те примут ее как родную и дадут ей ответы на вопросы, которые она даже себе толком задать не может?

Глядя на волны, Левен снова вспомнила Босс, ее совет уезжать из Стратума и то, как пальцы старшей больно впились в ее руку.

«Кажется, я во что-то влипла».

Центром жизни друинов был Досрайх, последний великий Заповедный дуб, который посадил Друиданнон еще в детстве. Киллиан вырос среди его гигантских корней, но у юноши и теперь захватывало дух от одного вида дуба-исполина. Крона на сотни футов возвышалась над самым высоким деревом в Диком лесу, а колоссальный ствол вобрал в себя целый мир – так, по крайней мере, всегда казалось Киллиану. Друины веками выбирали из ствола мягкую белую сердцевину, устраивая в нем свое святилище, а Досрайх, который всегда был непростым деревом, продолжал расти вокруг них.

Вот и сегодня Тропа привела их с Эденом к городу в великом дубе, где, как всегда, царило оживление. На серо-зеленой коре мягко светилось множество окон; двери между корнями пропускали внутрь и выпускали наружу мужчин и женщин с рогами разных форм и размеров; плетеные корзины с грузом взлетали с земли на ветки при помощи целой системы веревок и блоков, а из птичьих ходов в стволе дерева то и дело вылетали галки, сороки и вороны, уносясь куда-то с донесениями, так что над головами пришедших мелькали туда и сюда черно-белые пернатые силуэты. В Досрайхе постоянно заседал Совет ордена друинов, и здесь же самые юные из посвященных обучались искусству ходить по Тропам Дикого леса, говорить со всем, что растет и живет в лесу, и, главное, сохранять контроль над собой в то время, когда зеленая сила Дикого леса начинала бурлить в их крови.