Книга Сестра грифонам, страница 164 – Джен Уильямс

— Зачем вы мне это говорите?

Эфен снова пожал плечами:

— Просто хочется обсудить это с кем-нибудь. С тем, кто понимает, чего ждут от нас друины. Как ты думаешь?

— Я думаю, что вы говорите не с тем человеком. Я друин без определенного положения. Как по-вашему, почему я нахожусь здесь и нянчусь с герольдом империи? – Киллиан покачал головой. Ему не хотелось признаваться в этом даже самому себе, но всякий раз, глядя на Освящающую Илевен, он вспоминал, что, видимо, совсем низко пал в глазах друинов, раз ему приказали сопровождать врага Бретлении. А теперь еще этот разговор о политике. Его место в Диком лесу, где он должен наблюдать за дунохи, а не беседовать с принцем здесь, в тюрьме из мертвого камня. – Все дело в том, что вы здесь не единственный, чьи желания выходят за рамки его положения. Разве вы только что не говорили мне, что трон достанется принцу Галлану, а вы всего лишь запасной сын?

Маска дружелюбия на миг слетела с лица принца, и Киллиан увидел за ней нечто другое, опасное.

— Да, я запасной, но отнюдь не бесполезный. Я уверен, что ты как никто другой можешь меня понять. – Легкая улыбка вернулась на его лицо. – У меня свои привычки. Я просто хочу, чтобы ты подумал об этом. И знал, что в Мерсии у тебя есть друг.

Он похлопал Киллиана по плечу и повернулся, чтобы уйти.

— Помни об этом, когда вернешься в Дикий лес. Больше мы не увидимся.

Орешек, каркнув, села на руку Киллиана, царапнув холодными коготками его кожу.

— Разве вас не будет завтра на пиру? – спросил Киллиан у удаляющегося принца.

— Долг призывает меня в иное место, – ответил Эфен, не оборачиваясь. – Как я уже говорил, я не бесполезен.

С тех пор как они прибыли в Черный город, прошло три дня. На новом месте у них уже сложились привычки: утром они вставали, потягивались, завтракали тем, что привезли с собой, добавляя к еде фрукты и коренья, добытые в джунглях; потом кто-то шел проверять лошадей, которых они не повели с собой в город, а оставили за стеной, в заброшенном строении. Потом Тайли и Белиза отправлялись в центр города и проводили день, делая наброски и заметки, а Каэто навещал их в перерывах между своими исследованиями окрестных улиц. Планировка города, судя по тому, что видел посланник, не отличалась особой сложностью: город походил на колесо, где центр был ступицей, а главные улицы – спицами, идущими от окраин к центру, а там они углублялись в землю и превращались в туннели. Чем-то такая конструкция напоминала Стратум, тоже круглый в плане; Каэто даже подумал, что Черный город – это темное зеркало столицы империи, и эта мысль так прочно засела в его голове, как будто решила остаться там навсегда.

Часто, бродя по городу, он чувствовал, что за ним наблюдают, но сам ни разу никого не заметил – разве что мимолетное движение на краю поля зрения, которое прекращалось раньше, чем он успевал повернуть голову. Так повторялось не один раз, пока однажды, к вечеру третьего дня их нахождения в городе, Каэто не засек в пустом окне башни фигуру, похожую на человеческую. Фигура сразу исчезла, но посланник, уверенный, что ему не померещилось, решил во что бы то ни стало узнать, кто это был.

Он направился к башне и вошел внутрь. Вход, как и все остальные двери в городе, был широким, высоким и пустым; на пороге, высоковатом для человека, не лежала пыль. День стоял жаркий и безветренный, такой же, как вчера и позавчера; солнечный свет, проникавший внутрь башни, ровно освещал пустую центральную комнату с дверным проемом, за которым начинались широкие каменные ступени, немного продавленные посередине. «Что бы ни было здесь сейчас, – подумал Каэто, – когда-то по этим ступеням ходило множество ног, причем так долго, что истерся даже твердый черный камень». Посланник остановился у подножия лестницы, положив руку на гладкие перила, вырезанные прямо в стене. Он чувствовал себя глупо.