Книга Неприкаянная, страница 135 – Ольга Соврикова

Время шло. Явившиеся по его приглашению люди успокаивались и, подчиняясь его секретарю, занимали указанные им места. Группа людей под предводительством пожилого, но тем не менее стройного, с военной выправкой человека, одетого в дорогую одежду темных тонов с боевым, а не декоративным оружием, пристегнутым к поясу, была немногочисленной. Его сопровождала молодая женщина неопределенных лет, одетая во все черное. Ее тело, лицо и руки были скрыты от возможного нескромного внимания глухим, под самое горло платьем, маленькой шляпкой с густой вуалью и перчатками. При всем этом ее платье было украшено дорогим черным кружевом, к поясу были пристегнуты два стилета, разрешенных в королевстве для ношения женщинами, руки сжимали опять же черный веер изысканной работы. Седые пряди, отчетливо виднеющиеся в ее волосах, подчеркивали принятый ею статус черной вдовы. Двое вооруженных людей рядом с ними явно были воинами, а молодой парнишка, боящийся поднять глаза, наверняка конюхом, посмевшим возражать графиням.

Они не спорили, не предъявляли обвинения и демонстрировали спокойствие и невозмутимость. Без возражений заняли предложенные им места. Замешкавшегося парня баронесса усадила на стул позади себя, всего лишь хлопнув веером по коленям. За все время, которое герцог уделил наблюдению именно за этой группой, никто из них не произнес ни одного слова. Догадаться о том, что он видит именно барона Шангри, его дочь и их людей, герцогу не составило труда.

Молчание одних с лихвой восполнили другие. Граф явился на прием при полном параде. Он сам, его жена и дочь были с ног до головы увешаны драгоценностями. Ожерелья, браслеты, кольца, заколки, гребни и даже пряжки на туфлях — все было не просто золотым, все буквально обсыпано драгоценными камнями. Яркая одежда, дорогие ткани и кружева, вычурное оружие — все кричало о родовитости и богатстве. Леди, сопровождающие возмущенного вельможу, были прекрасны. Высокие стройные блондинки с утонченными, аристократическими лицами, голубыми глазами и алыми губами притягивали взгляды. Ими хотелось любоваться. Ну, по крайней мере, младшей из них, потому как стоило только старшей открыть рот, впечатление, произведенное ее красотой, оказывалось неизгладимо испорчено. Она больше уже не казалась старшей сестрой сидевшей рядом с ней юной красавицы. Ее голос, визгливый и истеричный, неприятно резал слух и заставлял окружающих морщиться.

Шесть отлично вооруженных воинов, окружающих эту семью, всем своим видом показывающих намерение защищать и оберегать, непроизвольно вздрагивали, когда госпожа графиня взвизгивала слишком громко. Младшая же госпожа, привыкшая, видимо, при посторонних изображать добродетель и невинность, молчала, скромно сложив руки на коленях. Шум и гам создавали ее родители. Замолчали эти двое только после того, как секретарь вполголоса сообщил, что герцог появится в совещательной комнате только после того, как приглашенные гости соизволят успокоиться. Гости успокоились, но ненадолго.

Герцог неторопливо вошел в комнату для совещаний и еще раз отметил для себя разницу в поведении присутствующих. Группа людей, возглавляемая бароном Шангри, слаженно поднялась со своих мест и поклонилась, приветствуя его, а вот те, кто сидел за спиной графа… Вскочили со своих мест и поклонились воины. Граф же с ходу начал возмущенную речь, а его дамы растерялись. Только молчание герцога и поведение барона и его людей подвигло графа на поклон и извинения. Его жена с дочерью присели в изящном поклоне вслед за ним. Ответное приветствие со стороны герцога заставило графа поперхнуться в начале своего очередного спича.