Книга Еще раз уйти, чтобы вернуться, страница 26 – Ольга Соврикова

Со слов «курицы» вырисовывалась совершенно безрадостная картина. Она, в полной уверенности в своей правоте, утверждала, что девочки уже успели погрязнуть в грехе и разврате. Они делали ошибки в тексте молитв, произносимых пред едой и после нее. Они осмелились ползать по полу вслед за жучком, попавшим в комнату через щели в оконных рамах. Старшая ни в какую не хотела правильно запоминать буквы и все время ломала перьевые ручки, две за полгода, она специально ставила кляксы при начертании слов и предложений из священного писания. А Настури наказывают сегодня третий раз за то, что она не отвечает на вопросы, заданные именно ей.

Барон совсем недавно оговорил с наставницей дочерей этот вопрос отдельно, и потому она просто обязана заставить девчонку заговорить. Ей дозволены любые наказания. Она даже может приказать не кормить строптивицу, если та не прочтет вслух молитву пред едой. Сидящая на полу в луже женщина продолжала бормотать обличающие баронских дочерей речи, а я смотрела на них и не могла понять. Где она видит пороки и грехи?

За время нашего столкновения девочки не сдвинулись с места ни на миллиметр. Настури все так же продолжала стоять, вытянув руки вперед, глядя в никуда. И только старшая уже не зажимала ротик младшей.

Как же мне хотелось подойти к скорбящей из-за «необоснованных» обид бабе и пнуть ее хорошенько ногой. Не раз так пнуть. И не одной ногой. Но я прошла мимо, сцепив зубы, даже не замахнувшись. Я опытный маньяк. Все успею, все смогу, и отомстить, и наказать. От ее же нытья меня отвлекала сейчас другая проблема. Чужая боль. Я не была уверена, что смогу вылечить что-нибудь серьезное, но успокоить болевые ощущения и убрать воспаленные рубцы попробую. И все же… Как спокойно я жила не чувствуя ничего!

Пальцы мои касались кожи на руках ребенка, легко и невесомо скользя по вспухшим красным полосам, убирая их, успокаивая боль, а губы шептали наговор нашей старенькой няни, работавшей в детском доме, в котором я жила на Земле. Именно этими присказками она успокаивала нас, словно заговаривая наши ранки и ушибы.

– Ветерком ласковым, лучиком теплым, добротой сердца моего, отведу я боль твою, и будет забота моя защитой тебе. Успокоится душа твоя, и прибудут с тобой Боги отныне и вовеки.

Магия откликалась на мое желание помочь. Позади же меня продолжала причитать так и не поднявшаяся с пола мокрая, угрюмая старая дева. Вот только ее проблемы не волновали меня совершенно, от слова совсем. Обращала внимание я в этот момент только на удивленные и испуганные моей заботой глаза стоящих передо мной детей. Девочки не понимали происходящего в их комнате.

Я закончила лечить и нашептывать. Настури опустила руки и сделала шаг назад, становясь поближе к старшей сестре. Маурика решилась спросить:

— Вы мама нашего братика?

— Да. Баронесса Таира Вранская, – включилась я в разговор.

— Как его назвали?

— Моего сына назвали Итен. Если хотите, то покажу его вам, – попыталась я проявить дружелюбие.

— Вы прервали наказание. Барон накажет вас, – взволнованно предупредила она меня.

— Барона нет дома.

Но первая попытка успокоить ее провалилась.

— Он вернется, и ему расскажут, – продолжила убеждать меня в своей правоте Маурика.

— Тогда нам нужно сделать так, чтобы никто этого не сделал, – сделала я очевидный для себя вывод.