Книга Еще раз уйти, чтобы вернуться, страница 25 – Ольга Соврикова

Выскочив в коридор, я на мгновение замерла, любуясь нитями магии, вьющимися вокруг меня, ластящимися, словно огромное нечто, ожидающее похвалы. Но отреагировать на увиденное не успела. Повторный вскрик ребенка заставил меня кинуться в покои девочек. Запертая на засов с внутренней стороны дверь не стала для меня препятствием. Немножко фантазии, чуточку силы, и засов, мешающий мне войти, порадовал, бесшумно осыпавшись ржавой трухой, а вот открывшаяся мне картина заставила меня ужаснуться.

Дверь открылась от легкого толчка совершенно бесшумно, и потому меня заметили не сразу. Они все находились в центре комнаты. Старшая, Маурика, прижимала к себе Никаэль, зажимая ее рот ладонью. Настури же стояла, вытянув вперед оголенные руки, покрытые красными полосами, вспухающими прямо на глазах. Ее губы были закушены, из глаз катились слезы. А еще рядом с ними стояла высокая, плоская как доска, крупная женщина в черном платье. Ее черные с проседью волосы были убраны под белый чепец. Лицо сильно напудрено. Щеки нарумянены. И в данный момент прямо на моих глазах она с каким-то злорадным удовольствием, ясно отпечатанным на ее лице, стегала девочку по рукам гибким прутом.

— Прекратите! – вырвался у меня крик.

О-о-о. Она остановилась, но все ее злорадство и негодование тут же хлынуло на меня.

— Кто вы такая, милочка? И как вы сюда вошли? Не смейте вмешиваться. Барон мне доверил своих дочерей, и я уж постараюсь, чтобы они выросли послушными и праведными леди.

— Я хозяйка в этом доме, баронесса Таира Вранская, и поэтому я требую, чтобы вы объяснили, за что именно получает наказание баронесса Настури.

— Но… – засомневалась воспитательница. – Госпожа баронесса больна и не выходит из своих комнат.

— Сегодня вы помешали моему отдыху, и потому я хочу знать – за что?

Быстрого и внятного ответа мне не суждено было дождаться. Мадам начала качать права.

— Но я не обязана отчитываться перед вами, госпожа. Барон подробно обговорил со мной меры наказания и частоту их применения. И насколько я знаю, во время его отъезда вся власть над слугами переходит к эконому. Именно он определяет людей на работы, он следит за ее выполнением и он же выплачивает слугам жалованье. И вам, госпожа баронесса, ввиду вашего плохого самочувствия, следует вернуться в свои покои и не вмешиваться в дела, в которых вы совершенно не разбираетесь. И поверьте мне, воспитание бастарда в лесу и воспитание леди в доме законного отца сильно отличаются друг от друга.

Она говорила, а я закипала, как чайник на плите, оставленный без присмотра. И к концу ее речи магия вокруг меня уже не вилась ласковыми нитями. Она скручивалась в жесткие жгуты, и потому, стоило только этой «швабре» закончить свои поучения, я ударила ее этими жгутами словно хлыстом, имеющим не один конец, а как минимум семь. Эта слишком самоуверенная дама не смогла сойти с места, а ее одежда не защитила ее тело от моего призрачного хлыста. Зато она вполне смогла почувствовать мой гнев. И самое главное, в отличие от ребенка, молча терпеть боль она не умела. Орать начала сразу. И даже когда, после всего-то двух ударов, я прекратила ее сечь и повторила свои вопросы, она продолжала вопить.

Что делают на земле, пытаясь привести в себя истеричку? Правильно – дают пощечины или обливают водой. С водой я перестаралась. Но… Не я виновата. Я ведь еще только учусь. Короче, я, как в кино, щелкнула пальцами, представив в уме, как поливаю эту крикунью из небольшого кувшинчика, и уронила ее на пол обрушившимся на нее потоком воды. Хорошо хоть краткосрочным. Раз, и все. Мокрая, как курица, тщательно умытая и при этом чуть не захлебнувшаяся мадам сидит в луже на полу. Мне же никто не напомнил, что моя стихия земля и вода не должна мне подчиняться. А сама я об этом не вспомнила. В общем, получилось, что получилось. Но самое главное, она не орет уже. Третий раз вопросы повторять не пришлось.