Книга Земная помощница для галактического прокурора, страница 36 – Лея Арис

Его голос лишен привычной ледяной команды. В нем есть… интерес, простой, человеческий, насколько это слово применимо к нему.

Я делаю глоток кофе, вкус горький, густой, идеальный.

— Мой дом — это мама и брат, — начинаю я. — Мама учительница литературы. Всю жизнь проработала в одной школе. У нас маленькая квартира на окраине, но в ней всегда пахло пирогами и старыми книгами. Мой брат Костя… он родился, когда мне было пятнадцать. Я помню, как впервые взяла его на руки. Он был такой крошечный, сморщенный, и я испугалась, что уроню его. А мама сказала: «Не бойся. Ты же его сестра. Ты всегда будешь его защищать».

Я замолкаю, чувствуя, как к горлу подступает ком. Я не говорю о диагнозе Кости. Не говорю о счетах, о бессонных ночах, о страхе. Но он, кажется, понимает и без слов.

— А отец? — спрашивает он тихо.

— Он погиб, — отвечаю я.

Он кивает, не задавая больше вопросов.

Мы пьем кофе в тишине, нарушаемой лишь тихим гулом корабля. Я отламываю кусочек от темного, бархатистого десерта. Он тает во рту, оставляя послевкусие горького шоколада и соли.

Я тянусь причудливой конфетой, Ксавьер одновременно со мной. Наши пальцы встречаются.

Я чувствую его тепло, и по моей руке, от кончиков пальцев до самого плеча, бежит мощная, электрическая волна мурашек. Он замирает. Смотрит на меня. Его золотые полосы пульсируют мягче, ровнее. Он убирает руку, уступая мне и откидывается на спинку дивана.

Он берет свой планшет, его лицо снова становится сосредоточенным, деловым.

— Пришли отчеты по вашим образцам, — говорит он, и его голос возвращается к привычной, холодной четкости. — Вы были правы, Мария. Эти «цветы»… они не просто разумны. Они органические передатчики.

Он поворачивает планшет ко мне. На экране графики, спектрограммы, волновые диаграммы.

— Клеточная структура содержит биогенный кремний и микроканалы, идеально настроенные на определенную радиочастоту. Они не просто излучают свет. Они генерируют слабые, но стабильные радиоволны, модулированные по сложному алгоритму. Это — язык. Примитивная, но эффективная коммуникационная сеть на основе электромагнитного поля планеты.

Я вглядываюсь в графики. Сердце начинает биться быстрее, но уже от профессионального азарта.

— Значит, кто-то использовал их как датчики? Или они сами… адаптировались к присутствию технологии?

— И то, и другое, — отвечает он. — Они впитали в себя остаточное излучение древних структур под поверхностью. И теперь они — часть сети.

Он переключает экран. Там файлы системы безопасности лаборатории.

— Теперь о ваших пропавших образцах и сообщениях. Мы провели полную диагностику. Камеры в лаборатории отключились не механически. Они получили короткий, мощный электромагнитный импульс строго направленного действия. Длительность — 0.03 секунды. Этого хватило, чтобы сбросить настройки и создать слепую зону.

Он смотрит на меня, и в его глазах появляется то самое ледяное бешенство.

— А сообщения на вашем коммуникаторе… они приходят не с чужого устройства. Их не отправляют. Их внедряют. Это технология «фантом-импульса». Очень редкая, очень дорогая. Короткий, сфокусированный пакет данных, который проецируется прямо на нейросеть вашего браслета, минуя все системы регистрации. Он оставляет след в памяти устройства лишь на несколько минут, а затем самоуничтожается, не оставляя копий в логах. Как призрак. Это не взлом в классическом смысле. Это… снайперский выстрел в цифровом поле.