Книга Развод с генералом драконов. (Не)любимая жена, страница 89 – Екатерина Гераскина

Я посмотрел на них.

— Всё будет хорошо.

Я растрепал тёмные волосы Филиппа. Он поморщился, но не отстранился.

Мы ещё немного поговорили. Я дождался, пока они снова уснут. И только потом поднялся и вышел из комнаты.

На крыльце вдохнул прохладный ночной воздух. Потом развернулся и пошёл обратно в лагерь.

Нужно собрать офицеров. Ещё около двух часов понадобилось на то, чтобы раздать указания, назначить главного ответственного за лагерь и проверить, чтобы каждый знал свою задачу.

Но мои заместители и так знали своё дело. Они давно служили со мной. Прошли не один бой, не одну ночь на передовой. На них можно было положиться без оглядки. Один был помощником Нортана. Другой — моим.

Оба понимали, что сейчас на них ложится ответственность не только за лагерь, но и за людей, за порядок, за дисциплину, за жизнь каждого, кто здесь остался.

Свои вещи я собрал быстро. Лишнего не брал. Мы выдвигались практически налегке. Потому что нужно было совершить быстрый марш-бросок до границы.

В разведку я взял только пару проверенных людей. Те, кому я доверял спину.

Передвигаться большую часть дороги необходимо было быстро, без остановок, скрытно. Избегая открытых участков, обходя возможные точки наблюдения противника.

Ночь была густой. Туман стелился низко. И это играло нам на руку. Но вместе с тем делало каждый шаг чуть более опасным.

Мы шли молча. Каждый знал своё место. Каждый понимал, зачем мы идём.

И что обратно могут вернуться не все. Я шёл первым. И впервые за долгое время ловил себя на том, что думаю не о задании. Не о противнике.

А о том, что оставил позади.

Мы шли уже вторые сутки, почти не останавливаясь, выбирая малопроходимые тропы, двигаясь вглубь леса, туда, где даже зверь лишний раз не сунется, где земля мягкая и вязкая, а ветви цепляются за одежду.

Лошадей мы не брали сознательно, потому что с ними в лесу больше мороки — лишний шум, лишние следы, лишняя ответственность, а подниматься в небо в виде дракона было бы ещё большей глупостью, потому что это означало бы сразу выдать своё присутствие, дать понять, что к границе движется разведка, и тогда нас уже будут ждать.

Поэтому мы шли пешком.

Я шёл первым, задавая темп, выбирая направление, ведя туда, где вероятность встречи с противником была минимальной, где можно было пройти незамеченными, где даже ветер играл на нашей стороне, и при этом чувствовал за спиной Кайра — тихого, почти невидимого, как тень, который двигался так, что ни одна ветка не треснет под его ногой, и Борна, замыкающего, тяжёлого, широкоплечего, но удивительно осторожного. Он был ударной силой в случае, если нас поймают.

Мы почти не разговаривали, потому что в этом не было необходимости — каждый из нас знал, зачем мы здесь, каждый понимал свою задачу, и любое лишнее слово могло стать тем самым звуком, который услышат не те, кто должен, тем самым сигналом, после которого начнётся охота уже на нас.

К вечеру второго дня мы вышли к границе.

Держались в тени леса, достаточно близко, чтобы видеть, но не настолько, чтобы нас заметили. Нас скрывала высокая трава, камни, неровности рельефа. Мы лежали на животе, вжимаясь в землю, становясь её частью.

Впереди, насколько было видно драконьим зрением, не наблюдалось демонов.

Но это не означало, что их тут нет.