Книга Развод с генералом драконов. (Не)любимая жена, страница 56 – Екатерина Гераскина

Я снова отвернулась. А из подслушанного разговора поняла, что Алисия устала, что выговаривает Нортану за редкие встречи раз в полгода, что ей этого недостаточно, а она женщина. Хотела бы спросить бывшего мужа, ничего ли ему эта сцена не напоминает, но не стала.

Думаю, что он тоже сравнивает нашу жизнь. Только я в отличие от Алисии любила и принимала генерала каким он есть и уходить не собиралась. Была его надежным тылом.

Алисия продолжала говорить: она встретила не просто мужчину — она встретила своего истинного. И теперь цеплялась за это оправдание, как за спасительный круг.

Мне стало противно всё это слушать. Я развернулась, чтобы уйти, но Рейгард перехватил мою руку. Снова посмотрел в глаза. Его взгляд метался по моему лицу, будто он искал что-то, чего не мог найти.

— Отпусти меня, Рейгард.

И он, кажется, хотел что-то сказать, но не успел.

Словно из ниоткуда появилась Беатрис.

Она внимательно посмотрела на нас, и в её взгляде была злость, ревность, ярость — всё вперемешку. С другой стороны к нам вышел старший целитель, а затем из комнаты вышла Алисия.

На её скулах горел лихорадочный румянец, она явно нервничала, пальцы подрагивали.

Позади послышался глухой удар и рык. Рейгард отпустил меня и прошёл в палату, явно чтобы поддержать друга.

Алисию же он наградил испепеляющим, презрительным взглядом.

Старший целитель откашлялся.

— Леди Алисия, вашему супругу помогла госпожа Анна, — произнёс он, и его голос звучал сухо.

Алисия повернулась в мою сторону, сдержанно поблагодарила, не поднимая глаз, а потом прошла мимо, вперёд, и растворилась среди остальных палаток. Я, Беатрис и старший целитель смотрели ей вслед, и в этом молчании было больше слов, чем в любом разговоре.

Сколько еще есть таких жен, недожавшихся мужей с фронта. А ведь именно они стоят стеной на защите мирной жизни.

— Что ты здесь делаешь, Беатрис? Я же дал тебе задание… — начал старший целитель.

Та скрипнула зубами и пошла в сторону другого входа, наградив меня напоследок ещё одним ревностным, обжигающим взглядом, в котором смешались злость, досада и плохо скрываемая обида.

Я же развернулась и направилась к своей палатке, чувствуя, как внутри всё ещё неприятно дрожит после увиденного и услышанного. Я решила, что чуть позже навещу Нортана, сразу как позавтракаю.

Тем более стоило мне дойти до палатки, как Гроссман махнул мне рукой, приглашая к костру. Вильям уже вовсю завтракал, с аппетитом орудуя ложкой. Гроссман молча передал мне миску с горячей кашей.

А потом, пока я неторопливо пила чай, стараясь согреться не столько снаружи, сколько изнутри, к нашему огоньку неожиданно зашёл генерал — и с его появлением воздух словно стал плотнее, напряжённее.

— Поговорим? — спросил Рейгард так, что отвертеться точно не получилось бы.

Вот умеет он спрашивать словно не предлагает, а ставит перед фактом, и выбора у тебя уже нет.

Но он всегда был таким. Всё же он генерал и привык командовать. А ещё привык к тому, что к его словам не просто прислушиваются — их сразу же исполняют, без лишних вопросов и сомнений. Я мирилась с этим в семейной жизни, сглаживала углы, уступала, где могла. Но не уверена, что готова мириться сейчас, когда всё изменилось, когда я уже не та, что прежде.

— О чём? — спросила я, заранее напрягшись.