Книга Развод с генералом драконов. (Не)любимая жена, страница 139 – Екатерина Гераскина

Чтобы работать с драконами нужно иметь стальные нервы. Бедный Армус.

Эрэйн покинул спальню, и мы остались в комнате втроем.

Я смотрела на Рейгарда — на его широкие плечи, которые сейчас мелко подрагивали от напряжения, на его пальцы, судорожно сжимающие мою руку, — и чувствовала, как внутри меня окончательно рушится последняя ледяная стена.

Все наше горькое прошлое вдруг стало выцветшим сном. Эти месяцы дома, рядом с ним, изменили нас обоих. Я видела, как из сурового генерала, не знающего пощады, он превращался в мужчину, который боится за мой каждый вздох. Он вымаливал прощение не словами, а поступками: каждым принесенным отваром, каждым взглядом, полным немого обожания и раскаяния.

«Я прощаю тебя, Рей», — пронеслось в голове вместе с новой вспышкой боли и он дернулся, поднял на меня свой бешеный взгляд. Он все прочел по нашей связи, которую мы перестали друг от друга блокировать.

Я больше не хотела цепляться за старые обиды. Жизнь слишком хрупка, чтобы тратить её на призраков прошлого. Глядя на его бледное, испуганное лицо, я поняла: мы оба совершили кучу ошибок, но сегодня мы стоим на пороге чего-то совершенно нового.

Я была готова открыть ему сердце, впустить его в свою душу без остатка. Мы заслужили этот шанс — начать всё с чистого листа, дышать в унисон и просто любить, не оглядываясь назад.

А потом сделала последнее усилие, отдавая все силы этому моменту. Вспышка последней боли и тишину спальни прорезал тонкий, заливистый крик.

— Девочка… — голос лекаря дрожал.

Я бессильно откинулась на подушки, чувствуя, как холодный пот заливает глаза. Дыхание возвращалось рывками. Рейгард замер, его рука в моей на мгновение онемела.

Он смотрел на сверток в руках Армуса пока тот готовил малышку. Потом лекарь передал ее Рейгарду. А он держал дочь, словно ему доверили самую хрупкую драгоценность во всех мирах.

Он медленно и тяжело опустился на край кровати.

— Дай посмотреть, Рей… — прошептала я.

Он осторожно отогнул край кружевной ткани. Малышка была удивительной: с мягким, огненно-рыжим пушком на голове — моей маленькой копией. Рейгард протянул свою огромную, огрубевшую ладонь и самым кончиком пальца коснулся её бархатистой щечки. Его взгляд наполнился такой нежностью, что у меня перехватило дыхание.

— Мелисса… — сорвалось с моих губ имя. — Пускай её зовут Мелисса.

— Мелисса Торнхольд, — эхом отозвался он. — Моя маленькая принцесса…

Он наклонился ко мне, прижимая дочь к груди, и коснулся губами моего мокрого лба. Этот поцелуй исцелял нас.

— Бель, я сейчас самый счастливый мужчина на свете, — выдохнул он мне в самые губы. — Прости меня за всё. Я так вас люблю… всех вас. Нашу маленькую Мелиссу, наших сыновей… тебя.

Я закрыла глаза, окончательно отпуская прошлое. Все ошибки, что мы совершили, остались там, за порогом этой комнаты. Мы прошли через бездну, чтобы построить свой рай.

Но тишина длилась недолго. За дверью послышался топот и требовательный голос Арта:

— Ну когда?! Почему нас не пускают?! Мы же обещали не шуметь!

— Арт, тише ты, — осадил его Филипп, хотя сам наверняка подпрыгивал от нетерпения. — Ваше Величество, ну хоть одним глазком!

Эрэйн, стоявший у двери, переглянулся с нами и кивнул лекарю. Армус дал согласие, и в комнату вихрем влетели наши мальчики. Они затормозили у самой кровати, боясь пошевелиться.