Книга Брачный приговор, страница 64 – Натаэль Зика

— Прости, что так вышло, — добавила она в конце, чувствуя, как слёзы облегчения подступают к глазам. — Ты не рассердишься, если я останусь погостить, раз уж я всё равно уже здесь? Мы так давно с Марре не виделись, встретились случайно — и вот...

— Да я понимаю, — граф вздохнул, и в его голосе послышалось облегчение. — Конечно, оставайся, дочка. Только ненадолго, ладно? Я ведь тоже соскучился. Мужу сама сообщишь или мне отправить ему вестник?

— Недолго, папа, обещаю. Три-четыре дня — и я вернусь. А Виллему я потом сама расскажу, когда приеду к тебе. А то он сразу сюда примчится и испортит нам девичник.

Удерживать ровный тон было трудно — особенно потому, что приходилось лгать любимому и любящему отцу. Но выхода не было: ради его спокойствия она должна держаться уверенно.

— Ну хорошо, дочка. Ты знаешь, как лучше, я в вашу семью лезть не собираюсь, — произнёс его сиятельство.

Она помолчала, собираясь с духом.

— И ещё... пап, пошли кого-нибудь из конюхов к обрыву. За Незабудкой. Я не собиралась её оставлять, думала — отлучусь ненадолго! Лошадь пришлось привязать, потому что нельзя было позволить ей бродить свободно — вдруг испугается чего, а там обрыв совсем рядом. Потом мы заболтались, и кучер увёз нас в Угорье... Представляешь, что получилось? Я места себе не нахожу — как она там?

Граф рассмеялся.

— Ох уж эта ваша девичья радость! Ладно, пошлю Кромви, он мигом приведёт твою любимицу. Не переживай, всё с ней будет хорошо.

— Спасибо, папа. Я люблю тебя.

— И я тебя, дочка. Отдыхай. И передавай леди Марре и княжеской чете привет от старого графа де Сафир!

Поверхность зерцала помутнела, погасла.

Илларита смотрела на тёмный диск несколько секунд, не веря, что всё получилось.

А потом выдохнула — длинно, судорожно, всем телом.

— Получилось... - прошептала она одними губами. — Получилось!

Она откинулась на подушку — и силы оставили её мгновенно, будто их выключили.

Глаза закрылись сами собой. Тело обмякло, проваливаясь в спасительную темноту. Последнее, что она почувствовала, — как зерцало выскальзывает из ослабевших пальцев, глухо стукает об пол и закатывается куда-то под кровать.

Она уснула — глубоко, спокойно, как спит выздоравливающий человек.

И не слышала, как в комнату вошла Лита, наклонилась над девушкой и удовлетворённо кивнула.

— Спит, не в обмороке! Молоко с бульоном вернули её к жизни.

И устроилась в кресле напротив кровати, решив караулить больную до утра.

Арвид оглянулся лишь раз.

Замок брата возвышался на холме чёрной громадой, лишь кое-где окна светились тусклым светом. Вон там, на третьем этаже, покои Виллема.

«Надеюсь, Жув не ошибся — ты, брат, крепко выпил и теперь не менее крепко спишь», — пробормотал он себе под нос, прежде чем понукнуть конька.

Лес принял его в свои объятия мгновенно — тихо, настороженно, будто спрашивая: «Кто ты и зачем тревожишь нашу тьму?»

Арвид пригнулся к холке мерина, вглядываясь в узкую тропу, что вилась между стволами. Ночное Око только начинало подниматься, и в лесу царил почти непроглядный мрак. Тени прыгали, ветки хлестали по лицу, но он не сбавлял шага.

— Но, но, — подгонял он коня шёпотом. — Прошу тебя, милый, ещё немного прибавь!

Мерин не подводил. Толстый, неповоротливый на вид, он оказался на удивление выносливым и упрямым — шёл, не сбиваясь с пути, будто знал дорогу лучше хозяина.