Книга Я обязательно вернусь. Книга 3.2, страница 55 – Нора Ольвич

* * *

Заехав в монастырь Непорочного зачатия, попросившись на аудиенцию к матери настоятельнице, молодая мадемуазель, роняя горькие слёзы, рассказывала о тоске и метаниях своей души. Обманул её кто-то, ухаживал, а оказалось, невеста у него в Испании.

Пожилая матушка, что заведовала монастырём, однозначно помнила, как девушка, согласившись уйти от светской жизни, закрылась в келье на долгое покаяние. Ну а дальше, что? Да здесь она где-то. Ворота-то больше и не открывали, ни для кого более. В молитву ушла голубка. Кается, готовиться к исповеди и к постригу. А всё остальное не подлежит разглашению: таинство пострига. Она теперь невеста создателя нашего. Её душа отторгла, всё светское и напускное. Это её выбор.

* * *

Пыль дорог под колёсами дормеза и фигурка девушки, напротив укутанная в тёплые одеяла, что замерла на спальном месте, как когда-то. Мерное покачивание, свет луны — безмолвной свидетельницы.

Как давно это было.

Мадонна!

Нераспустившийся бутон розы. Она спала. Последние дни были словно во сне. А вернее, в дороге. В ход шли все документы, что княжна выправила, подписанные Его Величество.

— Каталина. Мы подъезжаем. Просыпайтесь.

— Граф Антонио. Уже? Мне кажется, я только голову преклонила.

— У нас мало времени. Капитан Луи уже ожидает, Ивонн отправился верхом, опережая нас на много времени.

— Лишь бы они не успели выйти в море, приказ был переправить каравеллу в Марсель.

— Вот и переправим.

— Сколько иронии в вашем голосе, братец.

— Как вы удивительно непрактичны, сестрица Кристин. Набрали старых льняных нарядов в дорогу. Анжелик сказала, что одни юбки отрезали и уложили в сумки, а лифы все дома оставили, чем грудь-то прикроете, одна только кофта на вас да рубашка с моего плеча.

— Что верно, то верно. Нам наряды ни к чему, мы в монастыре. А где сестра?

— Верхом с шевалье Арманом глотают пыль с дорог Франции, мечтая о Венеции.

— Мечты должны сбываться, граф. Особенно в юности.

Не хотелось думать о том, что пережили отец и княгиня Жанна, сеньоры Адория и Рикардо де ла Кано, когда они поняли, что мы, оставив их, покинули Францию.

Осознали ли они полностью наше отсутствие? Хотелось непременно отправить весточку — однако нет. Не время.

Успокаивало только одно: если бы Франциск и Орден успели быстрее, переживания и чувство вины всех членов семьи, что они допустили моё заточение, были бы в разы сильнее. Они никогда бы себе этого не простили.

В порту безлунной ночью, оставив на постоялом дворе экипаж и лошадей с приказом доставить их в указанное место в Париже, мы пересели на шлюпку. Члены нашей команды ожидали нас, их успел предупредить месье Ивонн. Обеспокоенные лица и сурово сведённые брови шотландцев разгладились, когда они увидели наш небольшой отряд. Не задавали вопросов, хотя в их глазах я читала невысказанное.

— Поспешим. Скоро начнётся прилив, это усложнит нам нашу задачу.

Путь до каравеллы и тихая беседа с вечным спутником, не только этой планеты… Не только.

«довольна, мы опять в бегах, что скажешь»? Она молча наблюдала, хоть бы знак, какой подала.

Гребцы, воодушевлённые происходящим и совершенно несогласные с теми досмотрами, которые неукоснительно проводились на судне, стали одним большим, хорошо сработанным коллективом.

— Я хочу сменить название судна. Видела в трюме старое, вытертое и подпорченное водой и временем. Спасибо, что не выбросили его, оно вполне нас сейчас устроит.