Книга Я обязательно вернусь. Книга 3.2, страница 19 – Нора Ольвич

Князь поражённо застыл в безмолвии. Уверена, про маску он бы никогда не вспомнил. Король Франциск правил уже достаточно долго. Когда хоронили его первую жену, королеву Клод Французскую, отец был в Испании в это время. Он был просто не в курсе, как это делается.

— Отец, мне нужно примерно две недели. Тот портрет, в карандаше, меня прежней, с ожерельем он с вами? Хорошо. А ещё нужен гипс, его я видела у стекольщиков. Главное: об этом никто не должен знать. Только нас трое, кто сегодня был в склепе. Вы будете вызывать меня к себе в кабинет каждый день для якобы серьёзной беседы и нравоучений, называйте это, как хотите. В потаённых комнатах, от которых ключ только у меня мы изготовим эти маски.

* * *

С этого дня мы делали всё вместе. Не привлекая внимания домочадцев. Постепенно. Изъяли необходимые инструменты и ювелирный воск из ювелирной мастерской. Запаслись инструментами и пинцетами. Отец помогал, ведь посмертная маска на самом деле всегда делалась с лица умершего, это был слепок, который с точностью деталей передавал облик умершего для потомков.

В нашем случае это сделать было невозможно.

Изначальную основу — форму я сделала с себя. Отец осторожно инструментом, похожим на шпатель, наносил мне на лицо гипсовую смесь. Нанесённая на оливковое масло, она быстро застыла. Перед этим я замотала все волосы, стараясь сделать форму как можно глубже. Затем на следующий день, используя ювелирный воск, изнутри мы вылепили форму моего лица именно воском. Заполняя им все углубления, оставив всё высыхать, через сутки расколов гипсовую форму и убрав её с застывшего воска, я увидела себя теперешнюю. Моя формула воска застывала долго. Маска многое время оставалась пластичной, это позволяло работать с ней.

Ориентируясь на портрет, который писала сама когда-то, стала исправлять некоторые черты лица, отражённые в маске. Потребовалось ещё несколько дней ювелирной работы.

Услышав тихий шёпот отца, почувствовала, как мурашки побежали по спине:

— Стоп.

Отец смотрел на восковое лицо, что лежало на столе, и не мог насмотреться на него. Слёзы текли по его лицу.

— Больше ничего не делай с ним, это моя девочка, такой она была в тот день.

Моему изумлению не было предела. Я что так изменилась? И ту версию он любит больше?

— Моя Каталина.

Тяжёлые полчаса я пережила, пока мне позволили прикоснуться к изделию. Я ревновала к себе, к той…

«— они настолько вжились в свои роли, что сами верят, что меня больше нет, человеческий мозг действительно очень странно устроен, или это моё влияние»?

Шлифовка. Вручную. И снова отливали гипсовую форму, теперь уже с воскового лица Каталины, которым оно было когда-то.

И с этой формы делали уже конечные результаты — маски.

В итоге мы имели на руках два изделия — идеальные будто из фарфора. Одно, из которых необходимо было возложить на лицо покойной донны Федерико.

А дальше в ход шли все мои запасы ядов. Я не хотела, чтобы о том, что я задумала, кто-то знал. Не просила ничего у Армана. С кислотой я иногда работала в ювелирной мастерской. Пригодилось всё.

План был такой. Кислота должна разъесть некоторые очень явно выраженные черты лица донны.

А далее, под маску ляжет хороший такой состав, который я позаимствовала у Армана, как нечто промежуточное и забракованное им, отложенное на выброс, когда он пытался воспроизвести те самые чернила, как на гравюрах. Это станет «подарком» для глупца, что захочет знать слишком много. По моим подсчётам надгробие вообще больше открывать я бы не рекомендовала.