Книга Я обязательно вернусь. Книга 3.2, страница 151 – Нора Ольвич

Послышался слабый стон. Успеваем.

— Мари, вы меня слышите? — голос Армана.

— У вас родился сын, как вы и хотели.

Ингрид, запеленав младенца в тоненький батист, показала матери сына. Девушка почти осознанно глянула на ребёнка.

— Как он похож на батюшку, Господи, спасибо вам, госпожа Каталина. Окрестите сегодня сына, пожалуйста. Будьте его крёстной матушкой, княгиня, а ваш батюшка — parrain.

— Имя, Мари? Как назовём младенца?

— Барон Раймон Шарль — Мишель де Байе.

— Всё будет сделано, у вас сейчас непростые начнутся дни. Терпение, прежде всего терпение. Хорошо? Мы всегда будем рядом. Вы обязательно поправитесь.

В комнате появилась донна Адория.

— Смените меня, сеньора, мне нужен отдых, следите за её выделениями, крови в чистом виде не должно больше быть, возможно, сукровица, к вечеру будет лёгкий жар. Запомните время, когда она в первый раз после операции помочиться. Покрыли шов стерильной салфеткой, сверху укрыли полусонную Мари.

Ингрид не выпускала младенца с рук, любуясь совершенным личиком.

— Какой он тёмненький и белокожий, она сможет иметь ещё ребёнка?

— Я не вижу причин, почему бы этого не смогло произойти, но рожать ей можно только через три года. Сейчас главное-это уход. Нужно начинать вводить пенициллин, Арман, рассчитайте дозу.

— Уже. Ввёл.

— Через час дайте маленькую дозу опиата.

Шприцы мы опробовали ещё на Элеонор, когда она заболела, приехав в Прованс. Промёрзнув на одном из восхождения в горы, заработала жёсткую ангину. Арман это делал исключительно в бедро всем страждущим, испробовав на себе изначально все возможные места.

Долго умывалась, водой, снимая напряжение. Влажные волосы убрала небрежно под косынку.

Выйдя в коридор, увидела бледного отца.

— Ну что вы, князь, оставьте волнения, всё прошло хорошо. Вы скоро станете крёстным отцом у маленького барона де Байе. Нужно вызвать падре из нашей воскресной церкви. Мари-Энн хотела бы окрестить младенца сегодня. Если честно, мне нужен небольшой отдых. Под конец руки тряслись от напряжения.

Обняв меня, целуя, шептал слова извинения.

— Девочка моя, я в гневе был. Потому что люблю.

— Я понимаю. Только не кричите так на меня больше, иначе я уеду от вас всех в Прованс. Навсегда.

Тихий вздох и ещё более крепкие объятия.

— Не отпущу. Вы моя.

— Тогда расскажу Жанне, какой вы бываете несносный.

— Хм. Вы преувеличиваете, Донна.

— Отведите меня на свежий воздух, пожалуйста, мне нужно побыть во дворе.

Не спеша, выходя во двор и идя по маленькие аллеи сада внутреннего двора, прикрыв глаза от ярких весенних солнечных лучей, понимала, что день, начавшийся столь печально, смог порадовать нас рождением маленького Мишеля. Возле него сейчас собрались все женщины нашей многочисленной семьи. Мне же нужно хотя бы часик отдыха. Знакомая лавочка и кусты роз, что за столько лет оплели всю стену. Интересно, та дверца, она ещё в состоянии открыться и выпустить нетерпеливого путника в дальнее путешествие? Вглядываясь в кусты, услышала голос отца:

— Она заколочена, душа моя. Уже давно, после самого первого раза.

— Мм, я почему-то даже не сомневалась, сударь.

Приподняв бровь, отец удивился новому обращению. А я смотрела на мужчину, что шёл в нашем направлении по аллеям. Пытаясь узнать, кто это. Высокий, статный, с широкими плечами. Солнце за его спиной освещало контровым светом волосы, словно нимбом над головой, скрывая черты лица. Хотелось протянуть руку и дотронуться до красивого освещения, как на фотографии. Остатки тополиного пуха играли на солнышке, как светлячки.