Книга Я обязательно вернусь. Книга 3.2, страница 15 – Нора Ольвич

В голове полный раз драйв. Столько всего нужно успеть сделать, и, главное — это разговор с отцом.

* * *

'— Отец, мы не можем сейчас вернуться на остров, который действительно является островком на огромных территориях Испанского королевства, это путь в никуда. Да там много фруктов и тепло, но хватит затворничества. Нам необходимо в апреле быть в Париже. Это важно.

— Кому важно? (конечно, он об этом спросит, несомненно)'.

Мужчина, который примет меня в своём кабинете будет задавать вопросы. С пристрастием. Это он умеет делать.

Ведь он Отец.

Что же я ему отвечу?

'— Послушай меня, Каталины больше нет. Тебе необходимо восстановить дружеские отношения с Франциском. Он не сможет уже использовать меня в своих интересах. Нам есть, что ему рассказать и представить в качестве доказательства. Его племянницу отравили. И мы знаем виновных и можем это доказать. То, что мы нашли в покоях герцога это вопиющий скандал. И это только первый аргумент.

Во-вторых, детям необходима подготовка к жизни в обществе. Они скоро разберут замок по кирпичику в поисках клада и захоронений. И они их находят! Поверь. Подумай о сыновьях им необходимо общение со сверстниками, а не с могильными холмами.

В-третьих, и это только между нами….

И так далее и так далее…'.

Его хмурый, недоверчивый взгляд, человека, мечтающего о Домострое. Словно ищущий подвоха. Всё, о чём я говорю, он старается перепроверить на несколько раз.

Как же это сложно.

Наследие. Герцога.

То, что создавалось годами. А именно, доверие и вера друг в друга. Он разрушил, за несколько месяцев.

И ещё.

Нельзя жить постоянно в страхе.

Нужно что-то менять.

* * *

— Жанна, дорогая, как хочется в Париж.

— А остров?

— Остров? На остров можно и следующей зимой махнуть, а потом в Венецию на карнавал. Так хочется всё это показать детям. Главное, знаешь, нам есть где остановиться. Младшие близнецы, кроме лабиринта и долины ничего и не видели-то. А сейчас хочется непременно в Париж. Помнишь, воздух, весной, и сад возле Лувра. И всякие покупки в торговых рядах.

Я хочу принять католичество, непременно в той церкви, в Сен — Сюльпис, где венчались сеньора Адория и донн Рикардо. Помнишь, мы с тобой были в розовом цвете. Или в голубом? А те букетики в кружевах? Мм-м-м-м. Мечта.

— Ты стала лучше выглядеть. И Адория, я заметила, не такая мрачная ходит. Ну как ты могла забыть, мы были в небесно-голубом и в одном стиле.

— Ах, точно в голубом. А сейчас, главное, что в тёплом. И как всегда в печально тёмном.

— Это да.

Вздохнув, подруга задумчиво смотрела вдаль. Крепостная стена, прогулка по ней. Вот и всё развлечение. А ещё разговоры о тучах: верно быть дождю; а помнишь тот снегопад; сельдь из дальнего ледника доставлена…

«— брр, сейчас мозг лопнет».

— Каталина сейчас на небесах, и Франциск, он должен принять нас благосклонно. Мы столько натерпелись, ведь всё случилось, как он и говорил. И думаю в Париже сейчас безопасней всего.

— Ты действительно не хочешь на остров?

— Я хочу в Париж, а ты? И лёд, смотри, последнюю кромку, тёплый ветер совсем уж разогнал.

Прижалась к плечу подруги.

— Что это ты так сильно выше меня, вдруг стала? Это что каблуки? Как думаешь, а что сейчас носят во Франции?

— Кристин, твой флорентийское наречие режет слух, и это она в Париж собралась.