Книга Я обязательно вернусь. Книга 3.2, страница 146 – Нора Ольвич

— Кружева недостаточно, мне необходимо завтра увидеться с купцами, я попрошу князя выделить мне сопровождение.

Всего лишь на секунду мы замерли, а затем, словно ничего и не произошло, приступили вновь к работе.

«— наконец-то отмерла и перестала говорить про Флоренцию».

Княгиня Жанна занялась подбором персонала в ателье. Вспоминая о Провансе, мы с Анжелик не снимали свои кулоны. Обращая внимание близких людей, на чудесные украшения.

Подсознательно ожидая вызов от камеристки баронессы де Байе, с известием, что роды начались, я вначале не могла понять, почему меня вызывает князь.

— Он в гневе, ваша светлость, — молоденькая служанка испуганно смотрела мне в глаза. В них плескался неподдельный ужас.

— Отчего же?

— Не могу знать, князь ожидает вас в гостиной ваших покоев.

Я беспомощно глянула на Жанну, а затем на Анну. Тревога сковала сердце нехорошим предчувствием. Женщины удивлённо пожали плечами.

— Ступай, дорогая, мы подойдём через несколько минут.

И только донна Адория, вероятно, что-то слышавшая, потому как недавно зашла с ворохом выкроек, тяжело вздохнула. И тихо, одними губами прошептала:

— Венеция.

«— что может быть в Венеции»? Мысли роем кружились вокруг уютного княжеского домика на острове Мурано. Ноги сами вели в самые красивые и богатые покои отеля.

«— моим принцессам», — говорил отец, когда мастера вешали новую люстру, что спускалась с самого верха до уровня нашей гостиной. Она вмещала около тридцати свечей, и вечерами хрусталики горели всеми цветами радуги.

На столике, что ажурным украшением стоял возле самого красивого и большого зеркала в здании, лежала большая коробка, отделанная серебристым бархатом. Солнечные лучики словно трогали её нежными пальчиками, забавляясь бликами. Она что, украшена самоцветами? Как красиво.

Серьёзный голос отца нарушил идиллию.

— Что это, княжна?

Обернувшись на голос, смотрела взволнованно. Отец был зол, очень. Все признаки были наяву. Я помню этого незнакомца на лестнице часовни в пригороде Парижа. Пыталась понять причину его раздражения, сделал шаг к отступлению.

— Я не знаю, ваша светлость. Правда. Я могу посмотреть?

Протянула руку к крышке ларца и услышала сказанное с металлом в голосе.

— Человек, который принёс это, он просит позволить ухаживать за вами, княжна. Через полгода он планирует ваше венчание.

Моя рука замерла над красивой работой венецианского мастера. Что в ней? Разгадка к услышанной сейчас реплике раздражённого и мрачного мужчины, что стоит рядом.

«— венчания не будет, это не входит в мои планы, к осени я хочу уехать в Прованс».

Ситуация для восприятия была под девизом:

«— это происходит не со мной, я просто наблюдатель. Или нет. Я просто не хочу это сейчас слушать»!

Ни чего, не понимая, вскрыла коробку.

— Моя маска. Мадонна! Странно, я точно помню, что в этом месте были включения из сапфиров. А сейчас. Бриллианты?

— Что я ещё не знаю про вас, дочь⁉ Кто? Этот. Мужчина?

Лавина воспоминаний о Венеции пронеслась, словно в карнавальном танце. Осознала весь трагизм ситуации.

— Почему вы так говорите со мной?

Я практически шептала, раскрыв глаза от ужаса. Я никогда не видела его таким. Вспомнились его слова, что он не представляет мужчину возле меня. Никакого. Мадонна. Его точно хватит удар. Или меня?