Книга Затмение; Год 1666 – Части 2, 3, страница 97 – Нора Ольвич

— Конечно, ваша светлость, пересеките Ла-Манш и снимите достойное жильё в Париже, дел-то всего на одну неделю. Зато будете уверены во всём, такие крупные денежные суммы требуют хорошего учёта.

Тогда я выставляла на продажу три практически одинаковых аметиста премиального качества с синими и алыми бликами, хорошо заметными на основном тёмно-фиолетовом цвете камня, и один рубин, который очень нуждался в дополнительной огранке.

Насколько я разбиралась в этом деле, по моим предположениям, все эти драгоценные камни были добыты в Африке. Только там могли быть такие насыщенные цвета у самоцветов, как в данном случае.

Все нужные вопросы с ювелирами, которым мы могли доверять, решались непосредственно в Лондоне, в столицу Франции мы уже везли готовые, огранённые драгоценные камни, выступая на торгах и проживая в Париже инкогнито.

Это было сделать весьма несложно, весь двор вместе с королём давно уже перекочевал в Версаль. Король блистал, его придворные могли спать в малюсеньких комнатах и на антресолях недостроенного дворца, но не возвращались в Париж, имея там хорошую недвижимость.

Они боялись быть забытыми и вытолкнутыми за ореол блистательного общества более удачливыми и успешными собратьями. Абсолютная власть короля — солнце набирала обороты.

Король любил драгоценности, он собирал всё самое достойное и необычное, отдавая предпочтение бриллиантам и сапфирам. Но первый аукцион превзошёл все наши ожидания. И на вырученные, за весьма крупные самоцветы, золотые монеты Франции мы окончательно стали заканчивать строительство в пригороде Лондона. Нашими основными проектами были — больницы для подкидышей и одиноких женщин, обречённых на гибель, оставшихся без средств к существованию. Приют для детей, что без родителей и попечительства каких-либо родственников могли остаться просто умирать на улице.

Все финансы, вырученные за те бесценные предметы искусств, что мы нашли в нашем дворце в Венеции были потрачены на поддержку обездоленных и голодающих, в основном детей и женщин.

Торги во Франции происходили в относительной тайне.

Каменья изначально представлялись Его Величеству, если они не вызывали его интереса, ближайшее окружение сиятельного было удостоено чести видеть это великолепие, и так далее и так далее. И в принципе покупатель всё равно находился. Соответственно, были разные варианты цен на драгоценности, но они не должны были быть ниже стоимости, заявленной продавцом.

Таким образом, имя продавца и покупателя мог знать только придворный ювелир. Но не в нашем случае. Наши самоцветы представлял ювелирный дом флорентийских купцов — ювелиров Нинайксциси, которые оформили свою лицензию на ввоз драгоценных каменьев в Англию ещё в 1524 году. Учитывая, что у главы этого достойного семейного предприятия до сих пор хранились изделия ювелирного дома делла Гутьеррес, мы были связаны очень давними отношениями и в случае сегодняшнего дня, работали на очень взаимовыгодных условиях.

Меня, если честно, завораживало сияние крупных бриллиантов, снятых с византийских украшений, я восхищалась ими, попадая под влияние мистической красоты, но в то же время не могла отделаться от чувства, что вижу на них капли крови убитых когда-то людей. Из-за камней, подобных этим, гибли люди, разрушались целые государства, совершались предательства. Понимая и принимая ценности другого столетия, я не могла в этом ключе понять древность.