Книга Затмение; Год 1666 – Части 2, 3, страница 49 – Нора Ольвич

Воспоминания всех этих безумных недель проносились в её воспалённом разуме.

И те восточные сладости, что она подменила в кабинете у отца, это был план тётушки — синьорины Эдмы Джанинни.

«— надень перчатки прежде, потом коснёшься их, он отнесёт ей очередной презент, как всегда, и мы забудем про разлучницу, обещаю».

А до этого дня, будто только её тревожили переживания неразделённой любви, будто только она — Лидия страдала и гнала от себя обиду на весь мир. Но как всё в жизни ходит по кругу:

«— ты ведь не можешь не представить, что ты для меня значишь, девочка моя», — сокрушённо шептала младшая сестра её покойной матушки. Расправляла её длинные кудри и укладывая их в затейливую причёску. Она продолжала шептать тихо и проникновенно, доверяя самое сокровенное.

«— сколько мыслей у меня про это не сосчитать. Постой, ты должна, конечно же, это знать. Мужчины, они делают неверности, это так, но венчанная супруга и домашние дела-это для них святое, они словно проводят черту, оставляя эту неверность там, словно в полусвете, в другой части своей жизни. Торризи, он будет аккуратен с этой вдовушкой, это тебя никак не коснётся, мой Ангел».

Ах, как же всё изменилось с момента посещения ими того концерта.

«— но про Торризи мы говорили в прошлую нашу встречу, тётушка Эдма, я вам про отца толкую и его внимание, и планы к этой особе. Ведь Господь, свидетель я не хочу мачехи в дом. Про мою свадьбу ничего ещё не оговорено, синьор Торризи отбыл во Францию, а как мне жить в доме с чужой дамой? Говорят, она очень благосклонна к батюшке. Я думала, у вас с ним всё сладится, вы так мило вели с ним беседу в Пассаже».

«— говорят она „благосклонна“ ко всем, и так популярна у самых благородных синьор республики, определиться не может кого применить из них в мужья; карнавал всё должен решить, именно там все убедятся, что она из себя представляет».

Но Ангелы решили иначе, к чему ждать карнавала:

«— отчего ей матушкины бриллианты подготовлены, а мне лишь жемчуг, всё вскоре будет иначе. Всё. Больше всех брата жалко, ещё один отвергнутый и всеми позабытый, страдающий от неразделённой любви, но зато отомщённый за всё это. Он вскоре забудет Её».

Собирая белые с мраморными вкраплениями овальные камни, очень правильной формы, на берегу, я с замиранием сердца вспоминала прошедший шторм. И Элену, что, прижимая меня к себе ночами шептала, как всё будет хорошо у нас, что дом крепкий и шторм ему не навредит.

— Конечно, всё будет хорошо, не бойтесь княжна, мы столько денег потратили на возведение огромных конструкций волнорезов. Они будут сдерживать основную силу волн, не подпуская их в своей полной ярости к нашему берегу. И крепостная стена, нам в помощь. Не бойтесь.

Обнимая в ответ девушку, понимала, что шёпот её направлен на успокоение её самой. Так, ей было намного легче воспринимать свои страхи, считая, что окружающие её люди боятся разбушевавшуюся стихию не менее, а, возможно, и намного сильнее, чем она сама.

А далее я с умилением наблюдала, как эта творческая натура загорелась создать в парке японский сад камней.

— Словно океан у кого-то позаимствовал эту необыкновенную красоту для нашего необыкновенного парка, который будет самым большим чудом в Венеции.

Они вновь меняли планы по ландшафтному дизайну с месье Брианом, в который раз склоняясь над чертежами, разложенными на большом рабочем столе в библиотеке.