Книга Затмение; Год 1666 – Части 2, 3, страница 45 – Нора Ольвич

Для кого-то это была бессмыслица, но для человека из двадцать первого века, однозначно нет.

— Смотри, это же эмбрион, я же правильно вижу эти фигурки? В центре Солнце и Луна, значки инь-янь — мужское и женской начало. А это что сперматозоид? Что за шутка? Тогда они совершенно стоят не по очереди.

Надавив на фигурку эмбриона, Элена попыталась её сдвинуть по кругу спирали, уводя в сторону, и поставить на это место знаменитого головастика. Мокрые части головоломки послушно двигались по своим орбитам под её руками, будто и не каменными вовсе были.

Я была уверена, что в сухом состоянии эти части ребуса были не так подвижны, а может, и вовсе производили впечатление остатков чудом сохранившейся монолитной фрески. В итоге всё сложилось в единую систему Вселенной, которая была словно посредине всех орбит. Вот оно единство души и тела. Что-то щёлкнуло в стене рядом и повеяло свежим воздухом.

Две девушки, сидевшие на корточках в грязи на мокром полу подземелья, удивлённо глянули друг на друга.

— Жанна, ты хотела ведь этого, пойдём? Но после уже не будет, так как было. Как прежде. Поверь, это изменит в очередной раз нас навсегда. Точно появятся ещё враги и желающие отобрать нечто, что было сокрыто от других долгое время.

— Пойдём, Анжелик. Одной тайной больше, одной меньше, это ничего. Ведь мы эти знания разделим на двоих, и врагов тоже.

— Нам нельзя так звать друг друга Душа моя. Надо привыкать к новой жизни, — шептала назидательно, любуясь насмешливой улыбкой девушки, ощущая её грязную ладошку в своей руке.

По узкой вертикальной винтовой лестнице, из необработанного грубого пыльного от многовекового стояния в закрытом помещении камня, мы практически вползли в небольшую кладовую комнату. Последняя ступень достигала мне практически до пояса.

— Это был просто каменный колодец с лестницей, — задыхаясь лепетала спутница, — где мы?

— Элена, тихо. Хоть я и закрыла тот лаз, через который мы сюда попали, всё же давай тише разговаривать, уважая эту древность.

Привыкающие к темноте глаза различали полки с ящиками.

— Дениза, это же не склеп — нет?

Элена осенила себя крестным знамением.

— Я читала, дворец Дожей практически до восьмого столетия был как раз на острове Лидо. И возле этого острова, после во все века велись очень крупные сражения. Здесь гробы?

— Вы боитесь склепов и захоронений княжна?

Я не видела полностью выражения глаз девушки, но всё же чувствовала страх, что флюидами струился от неё, заполняя пространство вокруг.

— Не бойтесь моя Жаннин, именно так я буду вас называть, когда мы уедем из Венеции, как такая бесстрашная княгиня д' Фуркево может испугаться бренных останков когда-то живших в этом дворце людей?

Будто не слыша меня её губы, шевелись; испуганный голос вопрошал:

— Где венецианцы хоронят своих умерших родственников?

— На отдельном острове, Элена.

— А в девятом или десятом веке где хоронили?

Я молча рассматривала ящики, некоторые из них были вовсе не похожи на гробы, а некоторые весьма.

«— ну что же не посмотрим, не узнаем».

Решительно открыв один из самых небольших, я в шоке замерла. Очертания кубка или вазы, что лежала в песке предстали перед нами. В других тоже была посуда, на первый взгляд очень старинная. И только в одном ларце лежали украшения, заполняя его полностью. В темноте сложно было понять их стоимость, и всё же приходило понимание большой исторической ценности. Мы долго не решались подойти к двум ящикам, покоящимся на каменном постаменте возле стены, они были действительно похожи на гробы.