Книга Не про Любовь!, страница 75 – Нора Ольвич

Портрет стоял на старом столе, заставленный вазами и канделябрами, заваленный свёрнутыми холстами. Большой старый абажур лежал на боку, закрывая собой его обзор.

Порванный сбоку, в скромной раме, портрет являл собою совершенно небольшие размеры. Девушка, изображённая на нём, была одета просто. Объёмная блуза с кружевом на манжетах и перекинутая через плечо ткань в крупную шотландскую клетку. Красивая брошь с гербом сдерживала эту ткань. Всё было так естественно в ней и живо…

Именно с этого портрета писали тот большой. Не было украшений и диадемы с сапфирами. Первоцвет застыл в изящной ручке.

Как тот, во сне.

Внизу надпись являла имя молодой женщины: «леди Элинор – Иден Мак-Данбар».

Что за чудачества судьбы? Наши имена с Аидой в этом столетии соединены в один чудный образ, той, без которой нас не было бы в этом проявлении.

Потянув на себя пылищу, обнаружила за портретом старый кошель, такие обычно дамы вешали на пояс в века рыцарства и турниров. На нём значился всё тот же герб шотландских баронов.

«- это как же получилось, что баронесса вышла замуж за графа»?

Чистой воды мезальянс. Как граф решился свою кровь голубую разбавить? Неосознанно схватив всё найденное, подумала о том, что обязательно заберу портрет с собой. Слыша шум на улице, понимая, что в замке действительно начинается новый день, метнулась тёмной птицей в подсобку без окон. Закрыла засов.

Заметив догорающий огарок в комнате без окон и спящую сестру, будила её, прося найти в сумке нож.

— Ида, быстрее. Во дворе шум. А это просто подарок судьбы. Она для нас это оставила, спрятав среди хлама. Как только я вошла в ту комнату ещё вечером, я почувствовала взгляд. Надо вырезать из рамы холст аккуратно и свернуть его. Удивительная работа древнего художника. Не сравнить с той мазнёй, что в коридоре.

— А в кошеле что?

— Я не смотрела.

— Письма чьи-то. После разберём.

Мы работали споро. Вырезав из рамы холст и свернув его в тубу, я уложила драгоценный образ в сумку, заплечную из будущего, туда же сунула кошель.

— Путы с монетами жмут, однако пора нам. Светает.

— Ты самого главного не видела на портрете. Темно здесь. Звали матушку твою леди Элинор – Иден Мак-Данбар. А это что-то да значит. Как в монастыре тебя назвали ты помнишь?

— Иден Мари - Эн Данбар. Это точно. После постриг был, но имя Иден в любом его проявлении всегда при мне. Оно означает райский сад.

И вот мы уже стоим на крыльце. Прикрыв осторожно за собой дверь, я резко дёрнула её, что было сил на себя, и там внутри замок упал в пазухи, отгородив нас буквально ото всех.

Не скажу точно, сколько мы шли по укатанной тяжёлым транспортом дороге. В кустах и зарослях, и выше их постоянно было видно высокую замковую стену из камня.

— Точно из тюрьмы бежим.

Неизвестность больше не пугала. Мне казалось, что мы на правильном пути. Именно так поступала в своё время та, которая дала нам жизнь. У меня будто крылья за спиной выросли.

Выйдя из огромного парка на единственную, центральную улицу города, решившись окончательно идти ва-банк, я направилась в сторону жилых домов.

— Нора, ты куда? Я все ноги сбила о камни. Мне кажется, моя сумка в разы тяжелее твоей.

— А вот и нет. Но нарядов у тебя с собой – целый магазин. Неси сама. Смотри вон многоквартирный дом. Нам нужно до него дойти. Держи прямее спину, дорога-то камнем выложена. Во многих окнах горит свет. Все квартиры имеют два этажа и свой отдельный выход на улицу. А вон смотри в окнах нет света. Нам туда.