Книга Не про Любовь!, страница 100 – Нора Ольвич

Даже внешность её — большие карие глаза, прямой носик и правильные черты лица — говорила о происхождении, далёком от низших слоёв общества. В её облике и поведении читалась лёгкость, возникающая из подлинного воспитания и внутренней свободы, что привлекало внимание окружающих. Это заставляло относиться к ней с уважением и вниманием.

Протянув руку, я поправила ленту на её шляпке.

Прищурив глаза, глянула за спину сестре, это мгновение показалось вечностью. Время остановилось.

— Как красиво. Мы и это наслаждение от созерцания красоты природы. И более ничего. Озеро…

Аида глянула на воду. Мы молчали, погруженные в свои мысли, ощущая гармонию и умиротворение, которые дарит восход солнца. Наверное, это был один из тех моментов, когда понимаешь, насколько прекрасен мир и как важно уметь остановиться и осмотреться вокруг.

— Хорошо, что в это утро мы здесь. Знаешь, я все эти недели ждала, что глава Мак-Данбар заявится. Но Родерик всё чаще заводит разговоры о нашей жизни с тобой в Париже. Он хочет знать круг общения нашей семьи во Франции, расспрашивает, как хорошо мы знали посла из Российской Империи. Какой недвижимостью владели.

— Зачем ему это?

— Не знаю…, я боюсь сказать что-то лишнее, отмалчиваюсь, или шепчу, что не хочу говорить на эту тему. Что оставила в том городе на берегу Сены, слишком дорогих для себя людей. А после смотрю на тебя и думаю о том, что слава всем святым ты со мной. Что двоим продержаться легче. Ведь если леди не хочет говорить о чём-либо, разве допустимо её допрашивать?

— Только в рамках уголовного дела, дорогая. Но что нам можно вменить? Только побег от революции. Те документы, они хорошо спрятаны?

— Хорошо. Ключ от гардеробной у меня с собой. Это для отвода глаз. Мы сразу поймём, когда в неё кто-то залезет. А так всё в тайнике на антресолях в кабинете.

Отдохнув и набравшись сил, мы были готовы продолжить путь, стремясь поскорее добраться до замковой территории. Идти хотелось быстрее, дорога была покрыта туманной дымкой, а мысли уже представляли уют приёмной комнаты замка. Однако, развернувшись на аллее, которая плавно спускалась к берегу озера, мы вдруг заметили большое животное, неподвижно стоящее посреди тропинки.

Собака была просто чудовищно велика. Сенбернар. Её мощные лапы крепко упирались в землю, широкая грудная клетка возвышалась, а морда, с крупными чертами и глубокими глазами, казалась невероятной. Собачьи уши настороженно дергались, чутко реагируя на посторонние шумы, а шерсть блестела в солнечных лучах, словно покрытая тонким слоем влаги.

Животное стояло, не проявляя агрессии, но и не допуская нашего движения вперёд. Оно не двигалось, лишь внимательно наблюдала за нами, словно оценивая намерения и уровень опасности, исходившей от нас.

Я неуверенно сделала шаг назад, взяв при этом Аиду за руку.

Наедине с ней мы всегда говорили только на русском языке. Всегда. Не успев перестроиться, видя, что псина тоже настороженно сделала шаг вперёд, я громко сказала, чтобы он уходил к хозяину.

— Почему без намордника? Без сопровождающего! Уходи!

Неосознанно я отступала за спину сестры, которая смотрела прямо в глаза псу.

— Нора, говори на английском. Или молчи.

— Нет. Пошли домой. Он будто телёнок. Откормленный. Это была плохая идея! Смотри, какая пасть у него и зубы. Он движется к нам!