Книга Перелётная Птица, страница 40 – Нора Ольвич

Не просил.

Приказывал.

— Нет.

Моё спокойное, однако, прозвучало опять как выстрел.

— Я решительно не готова.

— О чём вы, дорогая?

Тётушка Александра моментально прониклась происходящим.

— Не готова понимать главу театра, который пригласил мадам…

— Мадемуазель Филис весьма талантлива, ей нет равных в России. Вам не стоит выносить свои домыслы мадемуазель Эжения на всеобщее обсуждение. Ведь вы предвзяты в своих суждениях. Всё французское с некоторых пор чуждо вам. Это весьма глупо с вашей стороны.

Игорь Андреевич не выдержал. Его слова услышали буквально все, и за столом возникла тишина. Он был некорректен и зол. Это бросалось в глаза.

— Предвзяты вы Игорь Андреевич, а все русские театралы в Москве, уж коль они игнорируют премьеру в театре такого уровня, они я думаю правы.

— Оставьте тему премьеры, это приказ! Я не позволю своей будущей супруге…

Господи, как было тихо в этой большой, всё ещё роскошной комнате. Кучка наряженных женщин, которые были заложницами этикета и светских манер; мужчина в погонах. Все они восседали за столом, делая вид, что ничего не происходит.

Тени длинных люстр отбрасывали мерцающий свет на мраморный пол, они настойчиво спорили с действительностью. Иллюзия.

Искажение истины буквально во всём.

Тишина плотная, как покрывало, которое не желало снимать свой покров.

Женщины осторожно всё же обмениваются взглядами.

Подполковник, ощущает всеобщее молчание, как некое живое существо, настроенное против него. Однако его сосредоточенное лицо ни на мгновение не выдало внутреннего смятения.

И только голос необычной мадемуазель Эжении заставил вдруг понять, что это полная отставка.

— Моё «нет» касается и нашего предполагаемого супружества, Игорь Андреевич. Как говорила ранее «я решительно не готова» и к браку в том числе.

— Венчание состоится завтра поутру, и это не обсуждается. Такова воля вашего батюшки.

— Нет! Это моё окончательное решение. Завтра мы отправляемся в деревню.

Мужчина в гневе смотрел мне прямо в глаза.

Мне кажется, на мгновение я ощутила аромат его тела и дорогих сигар.

Ну к чему это, скажите? Я была уверена, что он мысленно просчитывал потери. Финансовые. Содержать столь талантливую особу из Франции было ох как накладно. Я помню документальные фильмы про подобных ей. Опубликованные записи в старинных документах тех, кто возлагал к их ногам бриллианты, дивные цветы, поместья, разоряясь при этом.

Но я не собиралась тратиться на неё. Лучше вон Стёпке куплю обнову к зиме.

— Вы покинули нас, Игорь Андреевич. Светская жизнь увлекла вас в Северной столице. Моя племянница долго болела, вы совсем не справлялись о её здоровье. Мы не планировали в этом году венчание. Тем более такое, как предлагаете вы: - наспех и чуть ли не в полевых условиях. Как единственный опекун, по воле моей покойной сестры, я против сего.

В молчании обед подходил к концу. Я ожидала, что мой несостоявшийся жених откланяется незамедлительно. Но он настоял на приватной беседе с тётушкой, и минуты потянулись в томительном ожидании.

Алёна тихо убирала со стола. Ей помогала девчушка лет десяти. Сказывалась нехватка прислуги. Нервозность била ключом, хотелось взять швабру с тряпкой и вымыть пол. Да так, чтобы сей гость забыл к нам дорогу навсегда.

Бабуля, сложив руки на животе, перебирала пальцами. Её дивный аметист в перстне переливался то чернильным, то малиновым цветом. Лиза, приподняв бровки, испарилась с моей нянюшкой и Ольгой Васильевной. Они исчезли в недрах дома, оставляя нас наедине с бабушкой.