Онлайн книга «Перелётная Птица»
|
«- где мы»? «- я точно помню, что кладбища не было, уходила в поля именно со внутреннего двора, а с него сейчас и начинается старая и покосившаяся кладбищенская ограда». Превратившись в соляной столб, молила солнце окончательно зайти за горизонт. Наверное, впервые в жизни не страшась темноты. «- где я»? — Что застыла дурь несусветная? Присядь. Или и ты шальную пулю отхватить захотела? Чему вас в монастыре только учили? Не слышала разве? Стреляли. От хриплого шёпота, звучавшего со стороны кладбищенских крестов, я кулём осела в сажу и грязь. В голове поднимался жар. Ничего не понимая, шепнула, что в монастырях учат молитвам, наверное. — Молитвам. Это да. Чей-то протяжный голос и неуловимое движение в мою сторону. И я ощутила возле себя человеческое тепло. Глаза привыкали к темноте. - Ты кто? — Стёпкой кличут. А ты? — Евгения. На языке вертелось отчество, его я привыкла называть всегда перед учениками. Но то был не ученик, и он меня опередили. — Сестра? — Кому? — Значит, послушница Эжения это ты? Тебя искали монахини после пожара, говорили, что батюшка за тобой из города подводу прислал. Пошли. — Нет, это не я. — Хватит тайны разводить, пленённый француз повсюду рыщет. В город подаваться надо. — В город? Француз? — Тьфу ты! Ты от любви своей к этому месье совсем головы лишилась? Выбираться нужно. Пошли! И пацан, выскочив из укрытия, если можно было правильно судить по звукам, рванул в сторону кладбища. Он будто знал, что это единственное место, где можно спрятаться. Место, где тебя не найдут. Там среди могил, старых деревьев и памятников, можно переждать и собраться с мыслями. «- А вдруг найдут»? Страх меня погнал за ним. — Подожди, Степан. — Стёпкой зови. Мне так привычней. Грамоте оне обучены, подумаешь. Он шмыгнул носом, вновь где-то совсем рядом, я слышала, как мальчишка сморкнулся в темноту и отёр пальцы о штаны, а после взял меня за руку. Хотелось достать влажную салфетку из сумочки. «- полное отсутствие воспитания у ребёнка». Но ударом в висок толкнул смысл сказанных слов этим самым ребёнком о том, что француз повсюду рыщет. «- какой француз, какой месье, что за бред»! «- я не послушница»! «- молчи, дурёха, а то проколешься». Эта мысль была сродни той, которая бесновалась в голове, когда мы стояли у кабинета директора с Игорем. «- молчи Женька, молчи и принимай новую действительность, иначе не выживешь». Эта фраза, прилетевшая будто на крыльях той самой птицы перелётной, что показала мне своё крыло в двадцать первом веке, стала девизом всех последующих дней и ночей. Мы шли со Степаном в ту ночь очень долго. Он молчал, будто, боясь спугнуть меня. И только часа через четыре спросил тихо. — Устала? — Да. — Привал? — Да. — Хорошо. Я тут знаю одно место. Мне кажется, мы вновь направлялись в тот самый лес, который приютил меня днём. Или нет? Верно нет. Ушли уже далеко. Сколько километров отмахали? Но возвращение под укрытие из берёз именно сейчас, казалось, мне очень опасным. — Не пойду в лес. Давай спустимся к реке и укроемся под обрывом в ивняке. — И то верно. Ты там схоронилась? После пожара? — Да. — Приказчик ваш бесновался больно разыскивая. Говорил, что не вернётся без тебя в город. Что батюшка твой генерал с него шкуру сдерёт живьём. — Пожар? |