Онлайн книга «Изгнанная в стужу. Попаданка начнёт с нуля»
|
— И кто же его отец? — вторя мне, спросил Евгений Петрович, а потом, спохватившись, уточнил: — Я так понимаю, это мой брат? — но тут же тряхнул головой и сам себе возразил: — Нет, это не может быть Трофим… Я нахмурилась. Чего вдруг такая перемена? Отчего он так уверен, что я беременна не от бывшего мужа? Лицо Евгения Петровича стало жестче. Он смотрел на меня уже без прежней растерянности, даже холодно. И этот холод пронизывал меня до глубины души. Да, я боялась именно этого — больше всего на свете боялась его презрения. — Отец ребенка — тот конюх, я полагаю? Значит, между вами что-то было? Значит, это правда? — разочарование в голосе молодого человека было для меня невыносимым. Мои щеки горели, став пунцовыми от стыда. Отчаянно хотелось провалиться сквозь землю. — Нет, это не он! — воскликнула я гневно и отвернулась. — Тогда кто? — крикнул мне в спину Евгений Петрович с какой-то глухой злостью. — Кто отец? И я поняла, что мне нечего сказать. Все, что мне оставалось, — это попытаться сохранить чувство собственного достоинства. Поэтому я резко развернулась, посмотрела на Евгения Петровича с вызовом и сказала: — Я не обязана перед вами отчитываться. Это моя личная жизнь, и вы к ней не имеете никакого отношения! Евгений Петрович побледнел. Я увидела это даже в полумраке. Линия его губ стала жесткой, тело напряглось. Он смотрел на меня с укором некоторое время, потом резко отвернулся и произнес: — Ладно, это действительно не мое дело. Я подвезу вас, коль уж никого не осталось… Последняя фраза прозвучала просто отвратительно — как будто он делал мне великое одолжение, да еще и с неудовольствием, с отвращением, можно сказать, терпя моё присутствие через силу. — Как-нибудь сама доберусь, — выкрикнула во мне задетая гордость. — И без вашей помощи обойдусь! А внутри всё выло и рвалось на части. — Ну уж нет! — резко развернувшись обратно и сурово на меня посмотрев, произнес Евгений Петрович. — Мое благородство не позволит бросить одинокую беременную женщину посреди ночи непонятно где. Немедленно идемте со мной! Он схватил меня за руку и буквально потащил за собой. Мне хотелось вырваться, но я понимала: сейчас свою гордость нужно засунуть куда подальше. Мне нужно домой, нужно в тепло, нужно отдохнуть. Необходимо думать о ребенке, а не о том, сколько боли сейчас в душе, не о том, что мне так отчаянно плохо. Несмотря на сегодняшнюю победу, несмотря на признание моего таланта, в тот миг всё для меня померкло. О, Боже, но почему? Почему этот человек — грубый, противный, несносный человек — стал для меня важным? Почему он? Почему не кто-то другой, более добрый, простой, приземленный, кто бы меня понял, поддержал? Наверное, я слишком многого хочу. Или, может, это кара какая-то… Я вырвала руку из его хватки, подобрала юбки и пошла к его карете самостоятельно, напрочь забыв о том, что где-то неподалеку меня ожидают Афанасий и Марья — настолько сильным было потрясение от случившегося. У меня в голове всё перемешалось, и пульсировала только одна мысль: пусть подвозит, пусть заботится. Это его обязанность. Я как-нибудь переживу его отвращение. Как-нибудь переживу… * * * Карета тряслась на ухабах нещадно. Мы молчали и всеми силами не смотрели друг на друга всю дорогу. Я была напряжена до предела. Ощущения были такие, будто кто-то вынул из меня сердце, прожевал его и сунул обратно. Отчаянно хотелось сбежать и забыть об этом Евгении Петровиче навсегда. |