Книга Изгнанная в стужу. Попаданка начнёт с нуля, страница 17 – Анна Кривенко

Марью эти слова смущали. Она даже чувствовала некую вину за то, что расходует не такие уж огромные запасы на совершенно чужих людей — барышню и мальчишку. Однако всё равно отмахивалась. Делая добро, не стоит унывать и слушать всяких глупых, жадных людей. Бог воздаст! Она повторяла себе это день за днём, пытаясь победить сомнения.

И победила, окончательно решив не сомневаться в своём выборе.

И вот сейчас, наблюдая за Катериной Павловной со стороны, видя её светлое лицо, исполненное внутреннего сияния, чего-то прекрасного и почти небесного, Марья понимала: Бог уже воздал. Если госпожа научит её новым узорам — таким красивым и особенным, — у неё не будет отбоя от клиентов.

Женщина слыла достаточно искусной мастерицей во всей округе. К ней приезжали, когда готовились к свадьбам, к праздникам или когда семьи собирали приданое для дочерей. Конечно, у Марьи были конкурентки, но теперь они не смогут ничего. И всё — благодаря этой барышне с удивительно светлым взглядом.

Марья не могла налюбоваться на Катерину Павловну. Та казалась неземным созданием. И это впечатление не прошло даже тогда, когда госпожа прожила здесь уже больше недели.

Странно. Таких людей Марья ещё никогда не встречала. Людей будто не от мира сего. Кто они? И правда ли, что если сделаешь кому-нибудь из них добро, то обязательно будешь благословлён?

А ещё она носит под сердцем дитя. Кем вырастет этот ребёнок? А может, он станет новым правителем или же великим пророком, кто его знает…

Марья выдохнула, радостно трепеща. Она чувствовала: с этого дня её жизнь кардинально изменится…

Глава 8. Суд...

Поутру, дней через пять, когда я уже даже привыкла к размеренному ритму этого дома и к тому, что каждый день начинается с тошноты, кашля и вязания, в окно постучали.

Афанасий как раз собирался выйти к хлеву, поэтому открыл быстро. Марья, которая развешивала у печи влажные полотенца, вздрогнула и обернулась. Я же в это время считала петли на новом узоре и вдруг почувствовала глубокое волнение в груди. Сейчас что-то будет!

Стук был уверенный, торопливый.

Когда Афанасий открыл, в сени вошёл человек, волосы которого были запорошены снегом. Сразу было заметно — не крестьянин. Он снял перчатку, отряхнул рукавицы и несколько сурово произнёс:

— Я от Геннадия Филимоновича Рябчикова. Он просил передать барышне Екатерине Павловне, что сегодня будет суд. Я буду ждать во дворе, собирайтесь. Велено явиться сразу же и не опаздывать!

У меня в груди будто что-то оборвалось и тут же натянулось обратно, до боли. Суд прямо сегодня? Да, я ждала вестей от законника, но не того, что меня пригласят прямиком в суд, и была не готова.

Вскочила на ноги так резко, что нитки и крючок упали на пол.

— Сегодня? — выдохнула я. — Вы в этом уверены?

— Уверен, — коротко и бесстрастно ответил мужчина. — Время уже назначено. Геннадий Филимонович просил передать, что всё готово и ваша явка нужна непременно, если вы хотите выиграть.

Он помедлил и, несколько смущённо, добавил:

— И ещё просил отметить для вас, что… держитесь.

Я выдохнула. Да, надо держаться. Никаких лишних эмоций.

Марья, которая всё это время стояла у стола, посмотрела на меня тревожным взглядом, но, заметив воцарившееся во мне спокойствие, и сама выдохнула. Подойдя ближе, она шепнула: