Онлайн книга «Изгнанная в стужу. Попаданка начнёт с нуля»
|
Теперь всё будет иначе. Потому что у меня есть дочь… Вдруг дверь комнаты распахнулась, и вошёл он. Евгений Петрович. Когда я взглянула на него, всё внутри меня перевернулось, потому что он смотрел на меня так, как никогда не смотрел ни один мужчина. В этом взгляде было всё: отчаяние, надежда, боль, радость и мольба — мольба о чём-то, чего я не могла понять. Он подошёл ближе, остановился у кровати, а потом рухнул на колени. Схватил мою руку, уткнулся в неё лбом и прохрипел: — Простите меня, умоляю. Катерина Павловна, простите! Я смотрела на его макушку и не могла понять, что происходит. Сердце, казалось, выскакивало из груди. Наконец Евгений Петрович поднял на меня взгляд. Он действительно умолял меня. Он действительно сокрушался. Я никогда не думала, что этот человек — неприступная скала, гордая и невозмутимая — способен на такое сокрушение. А сейчас он стоял передо мной на коленях и о чём-то просил. — За что вы просите прощения? — суховато бросила я, пытаясь отнять свою руку, но он не отпустил. — За всё, Катюша, — голос его дрожал. — Простите меня за всё! За мои подозрения, за холодность, за то, как я думал о вас, как разговаривал, за всю грубость и недальновидность, которые я проявлял! Когда нашёл вас на полу, когда подумал, что вы умираете, я понял, что променял свою совесть на гордыню. Что могу потерять самое драгоценное, что у меня есть в жизни. Я растоптал эту гордость, видите? Мне всё равно, что подумаете вы или кто-либо. Мне всё равно, насколько благородно я выгляжу сейчас. Всё, что важно, — это вы, Катерина Павловна! Я слушала его в полнейшем ошеломлении. Кто этот человек? Как будто вместо Евгения Петровича пришёл кто-то другой, которого я не знаю и который говорит слова, на которые тот просто не способен. Может, те воспоминания о его признаниях мне всё-таки не привиделись? Может, он говорил это в реальности??? — Катерина Павловна, — Евгений Петрович громко сглотнул и сжал мою руку сильнее, — я должен признаться вам. Я люблю вас! Люблю всей душой, так, что жизни мне без вас нет. Я прошу и… смею надеяться, что после окончания траура вы… выйдете за меня. Мне всё равно, что скажут окружающие. Мне неважно, как это будет выглядеть. Важно только то, чтобы вы нашли в своём сердце прощение и хоть немножко любви ко мне… Наверное, я выглядела слишком ошеломлённой, потому что он вдруг усмехнулся. Но эта усмешка не была гордой и самонадеянной, как раньше. В ней была сама нежность, которая заглядывала мне в глаза. — Не отвечайте сейчас, подумайте, — мягко сказал он. — Я люблю вас и буду заботиться о ваших детях, об этой чудесной малышке… — он посмотрел на спящую девочку. — Я воспитаю их, как своих собственных. Мне неважно, кто отец этого ребёнка. Я буду хорошим отцом… У меня закружилась голова — от волнения. Я бессильно закрыла веки. Вновь вошедшая в комнату повитуха испуганно затараторила: — Евгений Петрович, что же вы так? Любимую супругу-то огорчаете! Ей сейчас отдыхать надо, эмоции свои попридержите. Мне бы очень хотелось посмотреть на выражение его лица, когда его снова назвали моим супругом, но сил открыть глаза у меня просто не было. — Да, простите, виноват, — проговорил молодой человек сконфужено. — Я подожду снаружи. Евгений Петрович, наконец, отпустил мою руку, и я услышала его шаги к двери. Повитуха же начала хлопотать рядом. |