Книга Изгнанная в стужу. Попаданка начнёт с нуля, страница 136 – Анна Кривенко

— Заберите её отсюда! — жёстко бросил Евгений Петрович, отворачиваясь. — Она пробралась в комнату, чтобы меня соблазнить. Я буду разговаривать с Катериной Павловной о том, чтобы уволить эту девицу. Пусть идёт работает в бордель, если ей так больше нравится.

Афанасий понятливо кивнул, подскочил к стулу, схватил с него халатик и бросил Аглае.

— Одевайся, — грубо сказал он, — бесстыдница! Тебе пора уходить отсюда. Эх, было бы хоть немного ума в голове, давно бы зажила нормальной жизнью. Зачем только свою испоганила?

Аглая с трудом поднялась и, кое-как закутавшись в халат, поплелась прочь из комнаты, понурив голову и не поднимая глаз. Афанасию даже стало её немножко жаль — молодая, глупая, алчная и упрямая. Плохо кончит, плохо.

Когда все ушли, Евгений Петрович запер дверь и привалился к ней спиной, а в голове снова и снова вспыхивали слова служанки: странные, безумные, похожие на бред сумасшедшей.

«Она спала с вами, а вы этого даже не помните! Воспользовалась вашей слабостью!»

Это же бред! Этого не могло быть! Точно не могло!

Но уверенности не было, потому что в памяти то и дело всплывали обрывки странных снов и ощущений, где он любил прекрасную женщину, в роли которой видел только её — Катерину Павловну. Эти видения преследовали его уже несколько недель, и каждый раз он отмахивался от них, считая плодом больного воображения. Но теперь… теперь слова Аглаи упали на благодатную почву, и правда обещала стать шокирующей.

О Боже! Неужели это правда?

Сердце едва не выскочило из груди…

Глава 64. Тревога...

Аглая шагала по коридору, сжимая кулаки и перебирая в голове все те унижения, которые она претерпела за эти годы — и сегодняшнюю ночь, когда её отвергли, словно она была грязью под ногами, и все предыдущие годы, когда она ждала, надеялась, терпела. И везде, во всём этом, она видела только одно препятствие: Катерину Павловну. Если бы не она, если бы эта проклятая аристократка не появилась в их жизни, если бы она не встала между ней и Евгением Петровичем, всё сложилось бы иначе.

Аглая заперлась в своей комнате и тут же подошла к окну, чтобы взглянуть в лицо полной луне.

Значит, Евгений Петрович посчитал её продажной женщиной? Значит, он презирает её? Боль была такой мучительной, что выжигала внутренности дотла, оставляя после себя только обугленную, безжизненную пустоту.

Её мужчина, о котором она грезила день и ночь, смотрел на неё с таким отвращением, будто она была не женщиной, а плесенью.

И несмотря ни на что, Аглая была уверена: если бы не существовало Катерины Павловны, Евгений Петрович никогда бы не поступил так жестоко. Эта ненавистная аристократка, эта выскочка заняла её место, — это из-за неё всё рухнуло. Из-за неё он отвернулся, из-за неё он стал таким холодным, из-за неё он вышвырнул её, как ненужную вещь!

Аглая не пыталась вникать в собственные чувства, хотя выводы ее были абсурдны. Она просто отдалась своему безудержному гневу и… буквально сошла с ума от безысходности и отчаяния.

— Это ты во всём виновата, — прошептала она в пустоту, и голос её сорвался на хрип. — Ты, Катерина Павловна. Если бы не ты, он был бы моим. Но теперь… теперь ты заплатишь. Я сделаю так, чтобы ты пожалела о своем появлении на свет!

И Аглая не шутила. Ей было всё равно, что за преступления на почве ревности ее саму отправят на плаху.